Что было бы, окажись на большой яхте в самом деле люди, посланные Джорджем Максвеллом? Уайлдеру грозила бы серьезная опасность, его могли убить или арестовать. Но его первая мысль была о Сьюзен. Фрэнк бросился за ней, чтобы укрыть, спасти, и, хотя его наверняка разозлила ее жалкая попытка сбежать с яхты, он не обошелся с ней как жестокий садист, не выместил на ней свою ярость.
Он не столкнул ее вниз по трапу, не запер в каюте, предварительно связав по рукам и ногам и забив кляпом рот, хотя преспокойно мог бы поступить с ней именно так, учитывая возникшие обстоятельства. Фрэнк просто посоветовал ей сделать то, что, по его мнению, могло бы уберечь ее от опасности, и заверил, что ничего плохого с ней не случится, если она последует его совету. А потом он вдруг поцеловал ее в щеку с такой нежностью, что Сьюзен подумала было, не приснился ли ей сон. Но нет, все произошло наяву.
К чему обманывать себя, ее тянет к Уайлдеру с первой минуты, и это влечение крайне настораживало и беспокоило Сьюзен. Ей удавалось владеть собой, душить в себе разгорающуюся страсть, пока она видела в нем источник смертельной опасности. Но вот он коснулся губами ее щеки, доверительно, как бы давая некую священную клятву, и Сьюзен не могла уже больше считать его злодеем. Удерживать его на расстоянии становится все труднее и труднее. Сегодня вечером он не поставил ее перед выбором, но завтра…
Она может сколько угодно проверять и перепроверять свое заключение, что Фрэнк вовсе не преступник, и опять подвергать все сомнению, однако если минувшие дни чему-то ее научили, так это пониманию очевидной истины: завтра у нее не будет никаких сил сопротивляться неизбежному. Пока все идет не так, как она предполагала. И Уайлдер не перестает удивлять ее.
Так почему бы не воспринимать действительность такой, какая она есть? Вероятно, Сьюзен чувствовала бы себя намного лучше, если бы спокойно высыпалась по ночам, вместо того, чтобы мучительно рассуждать, что принесет день грядущий. Ей решительно не о чем беспокоиться — Уайлдер позаботится о ней и сообщит, что делается наверху, когда сочтет нужным. А пока можно и отдохнуть. В любую минуту ей могут потребоваться силы. Для побега или… чего-то там еще…
— Они снялись с якоря примерно час назад, — доложил Уайлдер на следующий день вскоре после полудня. — Как вы думаете, не отправиться ли нам на остров? Хотя бы просто побродить по берегу? Не знаю, как вы, а я явно засиделся — готов на стену лезть от безделья.
— Но ты-то по крайней мере был на солнце да на воздухе, — буркнула себе под нос Сьюзен. Она подвинулась на ступеньке трапа, чтобы Фрэнк мог выйти через люк, и продолжала сидеть, упершись локтями в колени и положив подбородок на руки.
— Вы что-то сказали? — спросил Фрэнк, опускаясь рядом.
— Ничего особенно приятного для вас, — огрызнулась она. Но, опасаясь, как бы Уайлдер не передумал свозить ее на остров, поспешила добавить беззаботным тоном: — Прогуляться по тверди земной — это замечательно. Надеть куртку или свитера достаточно?
— Лучше свитер. Небо чистое, теплое, и мы вернемся до наступления темноты.
— Ну, тогда мне осталось надеть кроссовки, и я буду готова.
Сьюзен сбегала в каюту, сменила обувь. Поскорее бы на берег! Все утро она прилежно трудилась, борясь с каким-то внутренним беспокойством, не оставлявшим ее. Она приготовила изысканный завтрак на двоих, затем подготовила все для запеканки на ужин, убрала салон, застелила свою постель и помыла раковину. Если бы она могла проникнуть в каюту Уайлдера, то навела бы порядок и там, но его дверь была заперта. Под конец Сьюзен перестирала свои вещи и развесила их в салоне.
Занимаясь делами, она украдкой поглядывала на Уайлдера, скучавшего в рубке. Сьюзен просто умирала от зависти. Ей так хотелось выбраться на солнце, подышать свежим морским воздухом. Дважды просила она разрешения подняться на палубу и оба раза получала отказ. В полном унынии Сьюзен уселась на трапе, вновь подумывая о бунте. Она была готова на все, лишь бы избавиться от напряжения, нараставшего с самого раннего утра.
Если бы не предложение сойти на берег, неизвестно, что устроила бы Сьюзен. Скорее всего поддалась бы дурному порыву и стала выкрикивать непристойности. Это, безусловно, восхитило бы Уайлдера, с досадой думала Сьюзен, завязывая шнурки.
Они завели яхту подальше в бухту, спустили лодку. Не теряя ни минуты, Уайлдер сел на весла и начал грести к берегу. Они без труда нашли тропинку и устремились в глубь острова.
Этот путь, проходящий по его северной оконечности, был на четверть мили длиннее, чем тропа, ведущая к маяку. Зато здесь местность сравнительно ровная, особых препятствий не предвидится, а они оба: и Фрэнк, и Сьюзен — полны сил и энергии. Уайлдер шел впереди. Двигались споро. Большое расстояние преодолели гораздо быстрее, чем во время предыдущего похода.
Когда они вышли из лесу, Сьюзен остановилась, залюбовавшись извилистой узкой лентой берега, уходящей к горизонту. Волны с шумом накатывали и отступали, оставляя на берегу кружева белой пены. Сьюзен сняла кроссовки и носки, подвернула джинсы до середины икр и, осторожно ступая, пошла к воде. Камни, мелкие и гладкие, крупнозернистый песок не причиняли боли ступням. Войдя в ледяную воду, Сьюзен слегка поежилась. Она повернулась лицом к солнцу, наслаждаясь контрастом тепла и холода. Как здорово просто почувствовать, что ты жива!
— Не стойте долго — вода студеная, — заботливо предупредил Уайлдер.
— М-м, но как приятно! — возразила Сьюзен, направляясь вперед по кромке волн. Каждый ее шаг сопровождался плеском и фонтаном брызг. Взглянув через плечо на Уайлдера, она ободряюще и как-то призывно улыбнулась. — Идите сюда. Давайте заглянем за эти утесы. — Сьюзен указала на группу скал, возвышавшихся над водой неподалеку.
— Вероятно, там приливные заводи. — В ответ на ее предложение Фрэнк тоже сбросил обувь и закатал джинсы. Не прошло и минуты, как он уже шел рядом, шлепая по воде, так что брызги летели во все стороны. Они взялись за руки, словно между ними не было никаких недомолвок. — Возможно, мы сделаем какое-нибудь потрясающее открытие! — с энтузиазмом воскликнул Фрэнк.
Сьюзен улыбалась ему. Остатки нервного напряжения исчезли. Фрэнк снова держится с ней приветливо, и впервые за все время их странного знакомства Сьюзен не гложет беспокойство, что у него на уме какие-то коварные планы. Если Фрэнк что-то и скрывает, то теперь Сьюзен уверена, что он вынужден так поступать, но вовсе не потому, что замышляет против нее что-то недоброе. Наоборот, он так трогательно заботлив по отношению к ней, что грех не ответить ему взаимным расположением.
