— Да, сегодня. Я хочу уладить наши дела раз и навсегда.
При этом одно из дел не имело ничего общего с проклятой брошью. Поскольку Изабелла специально оставила украшение на самом видном месте, зная, что он придет и заберет ее, должно быть, она знала и то, что он смотрит, как она раздевается. Это великолепное представление было разыграно для того, чтобы соблазнить его и посмеяться над ним.
Что ж, у нее все получилось. Уже дважды или трижды, если считать сцену в саду, когда она вытащила драгоценность прямо у него из кармана, Изабелла сыграла роль соблазнительницы для достижения собственных целей. Пора ей узнать, что если играть с огнем, то иногда можно и обжечься.
Направляясь к Портман-сквер, Ричард еще не решил, как собирается поступить. Дождаться ее возвращения и открыто встретиться с ней у двери в дом? А может, еще раз прокрасться к ней в спальню?
Поскольку он не сомневался, что Изабелла знала о его визите прошлой ночью заранее, Ричард не удивился бы, если бы окна оказались закрытыми изнутри. Кажется, на этот раз лобовая атака станет самой лучшей стратегией. Так что он решил подождать в сквере, как уже однажды это делал.
Ричард попросил извозчика остановить на Орчард-стрит и прошелся до Портман-сквер. Было чуть больше одиннадцати — по правилам хорошего тона, еще рано. Привычка Изабеллы разъезжать с вечера на вечер до предрассветных часов означала, что ему предстоят долгие часы ожидания.
Перепрыгнув через забор, Ричард направился к растениям в западной стороне сада, где собирался спрятаться на время ожидания.
Ждать ему пришлось недолго: всего через несколько минут к дому Изабеллы подъехал экипаж. Виконт без труда узнал украшение на двери.
Кеттеринг.
Еще в театре он понял, что граф исполнял роль провожатого Изабеллы: из ложи Брэдбери было хорошо видно, как они сидели рядом и мило разговаривали. Определенно, Кеттеринг пытался сделать очередной шаг в сторону объяснения в любви.
Эта мысль отнюдь не радовала Ричарда. Граф не подходил Изабелле, но тут Ричард ничего не мог поделать.
Хорошо еще, что граф — прямой и придерживающийся приличий человек; он, без всякого сомнения, считал, что в позднее время ложиться спать вредно для здоровья. Наверное, Изабелла поблагодарит его за сопровождение, подождет, пока экипаж не исчезнет из виду, а потом устремится на следующий вечер.
Но это произойдет не раньше, чем Ричард расстроит ее планы, внезапно появившись на пороге.
Он видел, как приехавшие вышли из кареты, и поразился тому, что Изабелла опирается на Кеттеринга, рука которого лежит у нее на плече. Ричард ощутил злобу, наблюдая затем, как они вошли в дом и дверь за ними плотно закрылась.
Виконт не верил своим глазам. Кеттеринг? Этот высокомерный образец приличия — ее любовник? Он был готов поспорить, что граф отправился с ней в дом первый раз.
Злоба продолжала душить его.
Что ж, ему придется изменить планы. Ричард не хотел ждать, пока богатый золотоволосый граф насладится интимным представлением, данным миловидной соблазнительницей. Проклятие! Как видно, небольшое вчерашнее действо являлось лишь репетицией сегодняшнего большого спектакля. Но там, где Ричард оставался всего лишь зрителем, Кеттеринг станет полноправным участником.
Знает ли этот человек, что ей нужно только его состояние и она будет настаивать на браке в обмен на то, чтобы поддаться соблазну? Знает ли она, насколько пренебрежительно Кеттеринг и его родственники отзывались о ее родственниках и ее происхождении? Понимает ли она, что, несмотря на увлеченность ею, его высокородное сиятельство не считает, что Изабелла достаточно хороша для него?
Возможно, приехав к ней, Кеттеринг допускал, что Изабелла не дотягивает до его стандартов и не подходит в качестве графини, но зато абсолютно приемлема в качестве любовницы. В результате Изабелла может не получить от этого вечера всего, чего ожидает.
Когда гостиная осветилась, свет от свечей пробился за края портьер. Наверное, она собиралась отдаться ему там, в единственной хорошо меблированной комнате дома, не желая, чтобы он увидел бедность ее спальни.
Если не брать в расчет вчерашнюю ночь, Ричард никогда ни за кем не подсматривал. Он не собирался стоять в сквере, смотреть на окно и гадать о том, что происходит внутри. Ему совершенно не хотелось увидеть даже намек на то, что творится за этими портьерами, — возможно, тогда он мог бы убедить себя в том, что там ничего никогда не происходило.
Проклятие, и как ей удалось сделать так, что это стало для него важным?
Несмотря на желание уйти, Ричард даже не пошевелился — он просто не мог оторвать глаз от окон гостиной. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он признался в собственной глупости и направился прочь… как вдруг звук открывающейся двери заставил его остановиться'.
В дверях появился Кеттеринг. Неужели он уже покидает дом? Он что, передумал? Или это она передумала? А может быть, Изабелла не получила желанного обещания и услала его прочь?
Как бы там ни было, Кеттеринг вернулся к ожидавшему его экипажу. Что ж, он поступил вполне благоразумно. И все же в этом было что-то не то, но что именно, в этот момент Ричард не хотел выяснять.
Он собирался встретиться с Изабеллой, и сделать это прямо сейчас.
Глава 14
Ричард выждал, пока экипаж Кеттеринга исчез из виду, подошел к двери, взялся за молоток и постучал. Прошло несколько минут, прежде чем дверь открыла та самая женщина, которая накануне ночью помогала Изабелле раздеваться.
При виде виконта глаза служанки расширились от удивления.
— Я пришел, чтобы встретиться с леди Уэймот.
— Но милорд, она уехала на вечер.
— Не правда. Она только что вернулась домой. — Он шагнул мимо, но служанка попыталась преградить ему дорогу.
— Простите, но сейчас уже слишком поздно, и моя хозяйка никого не принимает.
— Раз она приняла Кеттеринга, примет и меня.
Виконт направился мимо нее к лестнице.
— Милорд, пожалуйста! — Служанка поспешила за ним. — Вы не можете подняться. Ее милость нездорова.
Нездорова? Он остановился. Ему вспомнилось, как Изабелла опиралась о Кеттеринга, когда они вышли из экипажа.
Повернувшись, Ричард подозрительно взглянул на служанку:
— Что значит нездорова?
— О, так это вы!
Виконт стремительно обернулся и увидел Изабеллу, стоявшую наверху лестницы. Хотя она закуталась в огромную пеструю шаль, вид у нее был вполне цветущий; разве что глаза ее горели слишком ярким пламенем.
— Как вы смеете! Убирайтесь из моего дома, пока я не позвала констебля.
Вместо ответа Ричард начал не спеша подниматься:
