Оболенских.
— Считай это благодарностью князю. В своем время он сильно мне помог и я у него в долгу. Знаю, ты вряд ли считаешь его настоящим отцом, но поверь человеку, знавшего его долгие годы, он не самый худший представитель аристократии, учитывая статус властителя Удела. Не стоит винить его за прошлое. Жизнь сложная штука, иногда приходиться принимать тяжелые решения…
— Не надо делать из него героя, — грубо оборвал я. — Может ты к нему и испытываешь благодарность, но для меня он чужой человек. Так что не стоит.
На другой конце на секунду возникла пауза.
— Что же, твое право, — задумчиво протянула Лидия и неожиданно добавила: — Похоже инициация пошла не совсем по плану да? В твоем голосе чувствуется равнодушная холодность, ты пытаешься изобразить ярость, но в действительности тебе все равно.
И я вдруг понял, что она права, мне действительно все равно, упоминание биологического отца ничего кроме безразличия не вызвало. Ни обиды, ни ярости, ничего, словно шло обсуждение обыденной мелочи.
Хлад. Это все чертов Хлад. Он проникал все глубже, вымораживая эмоции.
— В любом случае, ты можешь на меня рассчитывать, я дала князю слово и намерена сдержать его, чтобы ты обо мне или о нем не думал.
Раздались гудки. Повертев трубку в руке, я положил ее в гнездо, и вытянулся в кресле. Хотелось спать, день оказался слишком насыщенным.
Глава 19
19.
Легкий завтрак в классическом исполнении: жареный бекон, тосты, салат, кусочки творожного сыра, помидоры, свежевыжатый апельсиновый сок и черный кофе. Вкусно, сытно и отлично подходит для раннего утра.
Сделав глоток тягучего как битум кофе, я потянулся за пультом от телевизора. Щелкнул экран, сразу попав на новостной канал:
— «Пока неизвестна реакция остальных властителей Уделов на появление столь молодого коллеги, но уже можно сказать, что признание источником вынудит многих принять факт смерти старого князя и появление юного наследника, начавшего правление столь неожиданным образом», — симпатичная ведущая строго посмотрела в камеру. Стоило ей замолкнуть, как картинка сменилась, студия исчезла, пошли кадры из-под столицы Северного Удела.
Казнь наемников, осмелившихся напасть на предприятие Бельских. Жесткая казнь, вызвавшая шум по всей Конфедерации.
Иглы из чистого льда ползут вверх, расширяются, обретая объем, превращаясь в наконечники копий. Рост не останавливается, лед вытягивается, принимая форму пик, насаживая приговоренных. Слышится первый крик. Толпа позади потрясенно вздыхает. На лицах шок напополам с жадным любопытством. Проявленная жестокость притягивает словно магнит и масса зевак колышется, стараясь приблизиться. Полицейские с трудом сдерживают оцепление, в какой-то момент раздается предостережение. Патрульные не видят происходящего за спиной, перед ними лишь возбужденная толпа, жаждущая насладиться зрелищем.
Камера отъезжает назад, снова фокусируется на казненных, затем ракурс резко меняется, захватывая стоящих впереди Советников. Несколько секунд показывают их, внизу экрана пробегает текстовая строка, поясняя про исполнительное руководство Уделом. И лишь после этого показывают меня. Крупным планом, стараясь захватить все.
Я смотрю на себя и не узнаю. Подросток в куртке-пуховике стоит, вытянув руку вперед. Лицо заострилось, губы изогнулись жесткой складкой, выражение холодной отрешенности не соответствует возрасту. Камера приближается и становятся видны радужки глаз, тускло поблескивающие хищным серебром жидкого льда.
И тогда становится страшно. Потому что кроме пугающих глаз, зритель ничего не видит. В них отражается серая хмарь знаменитого Хлада, способного в мгновения ока заморозить среднего по размеру городок вместе со всеми его обитателями. Того самого Хлада, чье появление всегда оставляло след в истории противостояния кланов.
И тогда люди верили, что это действительно нынешний князь, а не подставная фигура, найденная в случайном интернате. Пусть юный годами, но князь, обретший связь с легендарным Сейд-Озером. Не нужны другие доказательства, никакие бумажки, никакие признания, все видно и так, источник признал наследника, передав ему свою мощь.
— «Председатель Совета уже заявил, что, согласно закону, каждый властитель Удела имеет право наказывать преступников по собственному усмотрению. Но вместе с остальными членами Совета он все же надеется, что Северный Удел не вернется снова к практике публичных казней и будет придерживаться гуманной политики обращения с заключенными», — проговорила ведущая, появляясь на экране.
Вспомнилась Юлия и слова, сказанные на следующий день после казни:
«Тебе шестнадцать, а ты убил, хладнокровно, без жалости. Неужели ты еще не понял, что так не бывает. Что обычные подростки не убивают с такой простотой. Это Хлад, он овладел тобой, а ты этого не заметил. Тебе казалось это естественным. Хлад вплавился в твою сущность, стал неотъемлемой частью и этого не изменить. Можно лишь принять и свыкнуться. Понимаешь, о чем я?»
Тогда я машинально кивнул, но лишь сейчас полностью осознал услышанное.
Бесполезно сопротивляться случившемуся, можно лишь использовать возможность в своих интересах. Хлад может ослабить, но также может стать источником силы. Мне выбирать. И понимание этого наполняло уверенностью. Главное принять решение, и двигаться вперед, пытаясь изменить ситуацию в лучшую сторону, выгодную для себя.
Изучая накануне случаи одержимости, я не нашел много сведений, кланы позаботились, чтобы о их слабости не узнали обыватели, но даже по косвенным данным можно понять, что ничего хорошего с одаренными, пустившими в себя слишком много стихии, в конечном итоге не происходило.
Безумие, кровожадность, неразумные поступки, и как апофеоз — жажда бессмысленного разрушения. Одержимые сходили с ума, но при этом становились невероятно сильными. Для «успокоения» собирались сильнейшие маги, нередко сразу из нескольких кланов, в такие моменты о соперничестве забывали, понимая, чем все это может закончится, если одержимого не остановить.
Именно поэтому перед тем как отправить претендента к источнику, его тщательно готовили, учили контролю, чтобы в нужный момент он не потерял себя, не дал стихии проникнуть слишком глубоко внутрь.
У меня такого опыта не было. Ни подготовки, ничего. Князь просто махнул рукой и пообещал в случае провала вытащить. Сейчас я понимал, что это было вранье. Когда пелена тумана густой молочно-белой хмари заскользила по льду озера, стало ясно, что никто не в силах ее остановить.
Князь обманул. Понятия не имею какие у него на это имелись причины. И,
