я его знаю несколько часов как до жути меня ненавидищего-вряд ли поможет на тет-а-тетной игре, поэтому пытаюсь разглядеть другое, то что поможет. Казалось бы, следить за мимикой и действиями одного, проще чем за шестью, но нет, отмечаю для себя каждую деталь и каждое движение, как только этот высеченный какими-то зеками деревянный сундук опустился на стол.
— Жду не дождусь. — Подогреваю и наблюдаю. Рот напротив плотно сжимается, а ноздри наоборот в широком вдохе широко раздвигаются.
Несмотря на всю это напыщенность и надменность, которую он мне демонстрирует, чётко вижу, что Алексей Генадьевич тоже волнуется. Ударить в грязь лицом, когда ты сам синициировал баттл — то еще удовольствие.
А я долго в раздумиях не метался. Хоть в хедз-ап* играю в первые, всё равно победить должен. О чувствах папули подумаем потом, хотя есть все шансы, что тот, в случаи проигрыша, настолько осквернится что тут же прогонит.
Пытаюсь настроиться и отключить математические расчеты и включить психологию и творчество, ибо чувствую, блефа здесь будет по горло.
Префлоп*, как этого и следовало бы ожидать, не радует хорошей картой, процент получения выигрышных карт при парной игре ничтожно мал, но это не приговор. Играем.
Похоже мой сегодняшний оппонент тоже настраивается, быстро взглянув в уголки еле сдвинутых карт на меня взгляд переводит. Молчит, даже на колкость не реагирует. Читает меня. А я снова дедовские слова-заклинания о невозмутимости оживляю и применить пытаюсь.
Наши фишки мигрируют, то ко мне, то к нему, но при каждом остается достаточно, чтобы играть дальше. Мы присматриваемся, фиксируем, подстраиваемся.
— Я буду тихо, пап. — с глазами полными мольбы просит Мила и усаживается на стул рядом со мной. То, как дернулась мышца на лице, того самого папы, когда дочка выбрала место не рядом с ним, не остается мною незамеченным. Искромётная бомба, в лице Милы, мгновенно заставляет мою кровь быстрее гонять по телу. Она и сама не подразумевает как действует на меня.
Я балансирую и миксую, блефую и подымаю ставки. Мила своим присутствием неимоверную жажду во мне пробуждает, азарт утереть нос растёт так же быстро, как и мое желание к рядом сидящей особе.
И снова две карты, поднятие ставок, которые АГ-папуля уравнивает. Тут же, на столе, появляются долгожданные три карты и я решаюсь на ставку полбанка. Страшу и запугиваю. Улыбаюсь и дразню. Столько же, ставлю когда по средине опускается четвёртая, предпоследняя. Замечаю как по виску мужика течёт капля пота, на меня это действует, как только что выпущенная из вены кровь на акулу. Ведомый инстинктами бросаюсь на абордаж, ибо вижу что правильной дорогой иду, реакция его организма на стресс только подтверждает это: он напрягается и потеет. Последнее движение, а точнее — долгое показное раздумье на тёрне* и я ставлю большую ставку. Тот вскрывает и пялится на меня.
Да! Я сделал его! Еще раз убеждаюсь, что покер поистине искусная игра, а вот такой формат, как хедз-ап подавно. Для победы недостаточно знать правила и комбинации, нужно управлять ходом торгов и уметь убедительно обманывать. Что я и сделал, имея на руках такую комбинацию, я бы по-другому не вырулил, но он поверил, точнее повёлся, что сблефовав один раз, я не буду повторяться. А как раз постоянная смена тактики и есть залог успешного замыливания глаз, и в следствии — победы.
— Пап, ты что проиграл? — добивает его Мила хлопая невинными глазками.
Я же не спешу комментировать, наслаждаюсь увиденным.
— Достойно! — говорит он, чем несказанно шокирует. Думал сейчас обвинения посыпятся. — Придумай, чем завтра заниматься будем, у меня выходной! — чеканит он дочке и уходит.
— Выходной? — вопросительно смотрит на меня. — На что вы играли, Олег? — с опаской говорит.
— Я помню как ты говорила что он очень занят…
— Ну да. У него сдача отеля на носу.
— А у тебя выпускной. Раскрути завтра на шикарное платье. Хочу посмотреть на тебя в нём.
— Я вообще-то не собиралась идти.
— Почему? Вряд ли твой класс не нанял лучшего диджея и самый шикарный ресторан в городе. — С уверенностью говорю, так как знаю какой народ там учиться, а точнее дети чьих родителей.
— Снял наверное. А ты придешь? На вручение? — улыбаясь смотрит.
— Конечно, — подвигаюсь к ней ближе и окинув помещение на отсутствие посторонних, беру девчонку за подбородок и направляю к себе. Цветочный мёд, а не губы. — Такое я уж точно не пропущу. Проведешь?
— А? — опьяненными глазами смотрит. — Да, конечно. Они наверное Тима укладывать пошли, — заступается за родителей Мила и подымается.
— Да я и так засиделся. Я напишу, ладно? У тебя когда первый экзамен?
— В пятницу! — нервно говорит, пока накидывает на плечи лежавший на диване плед.
— У меня тоже всю неделю зачеты и сдачи. Увидимся на выходных, ладно?
— Ла-а-адно. — Тянет нехотя Мила, но не перечит. Я и сам не знаю как продержусь эти дни без нее, но чувствую, что так лучше будет. Если она завалит, в чем я очень сомневаюсь, спрашивать уже с меня будут.
Ворота открываются, показывая насколько темно стало там, за периметром. Кивнув на прощание иду туда. Мила стоит на веранде дома, всматривается, машет, нижнюю губку вывернув. Красивенная такая, невозможно. Светом уличных фонарей озаренная, ангел нереальный.
Радость от выигрыша не радует, наоборот как-то пусто и холодно. Чем дальше от нее отхожу, тем сильнее всё это ощущается, будто начавшаяся лето в промозглую осень превращается, где-то там… внутри.
Ворота закрылись погрузив меня в темноту, но я всё еще стою. Жду. Пару минут и на втором этаже свет загорается и она в окне вырастает. Машет мне, улыбается, и словно этого всего достаточно, чтобы чувствовать себя хорошо. Да, мне рядом с ней хорошо, даже когда надзиратель напротив глазами пожирает- офигенно.
Надо идти или машину вызвать. Пока еще не решил. Стою, смотрю, а может даже таращусь на нее, силой непонятной прикован.
Ворота оживают и начинают своё движение. Но она всё еще там, сверху. Папуля значит соизволил попрощаться.
— Так просто ты не от**бешся, да? — Я даже рот приоткрываю от таких словечек в свой адрес.
— Не собирался, — с
