остался при нем советником. Так сорок шесть лет назад появилось Нубийское Королевство.
Я кивнул, но не стал задавать очевидных вопросов. Нет, сыном того существа шаман Юлу быть не мог, а вот учеником — да. Для доверенного лица он в то время был еще слишком юн.
— Но кто вы, Дмитрий? Вы пришли как Защитник России или как бедствие для мира? — после небольшой паузы вкрадчиво спросил он, глядя мне в глаза.
А я уже думал над этим вопросом. Впервые задумался. Только не над тем, как покорить мир, а над тем, нужно ли мне это. Разве я плохо живу? Да, конечно, я хочу поместье и кучу денег, чтобы не считать каждый рубль на какую-то рубашку. Но для чего мне власть? Я владел большим регионом Преисподней — это сплошные хлопоты. Там просители, тут бунты, там соседи, которым вечно всего мало. Единственный раз хотел расслабиться — и то отравили и сослали.
Кажется, теперь я лучше понимал Кощея. Он мог стать богом, мог захватить весь мир и сделать его частью Нави. И то не сразу. До того, как изучить лишние специализации, он хотел всего лишь защитить свой город. В итоге он стал царем Нави, но не богом загробного мира. Он не говорил, но подозреваю, что тоже не по велению сердца, а потому что альтернатива не нравилась.
Так чего же я хочу? Не потому ли медлю и оправдываюсь обязательной службой и отсутствием денег, что не уверен в том, так ли мне нужна власть над всем миром?
— Я еще не решил, — усмехнулся я. — Сейчас я защищаю великую княжну и своих друзей. И Россию.
Мне показалось неправильным рассуждать на такие темы, сидя в одних брюках перед мужиком, которого вижу первый раз в жизни. Я покосился на окровавленную тряпку на полу. Кажется, недавно это было моей рубашкой. Что-то они на мне прямо горят в последнее время.
— Я рад, что вы задумались об этом, Дмитрий, — вежливо улыбнулся он. — Ваши друзья ждут в посольстве.
— Я их тут подожду — без рубашки ходить в гости неловко, — усмехнулся я.
— О, совсем забыл. Вот, одевайтесь. — Спохватился Сакех и протянул рубашку, похожую на свою.
— Благодарю, — удивился я, но одежду принял и надел. Она даже пришлась впору.
Мы вышли из маналимузина и отправились в здание посольства.
В нашу резиденцию мы вернулись уже после десяти вечера, усталые, но сытые. Мишка сиял как начищенный самовар, гордый тем, что заключил первую в своей жизни сделку. Да еще такую значимую и удачную. Я даже сомневался, смог бы настоящий Святослав провернуть все настолько изящно и непринужденно. Катерина тоже осталась довольна. Только Ольга шла задумчивая, в запасной одежде, что всегда хранилась в багажнике лимузина на всякий случай. Обычно, правда, под случаем подразумевали пролитый чай или вино, но никак не ранение.
— Вы где были⁈ — накинулся на нас Даниил, стоило нашей компании переступить порог резиденции. — Думал, это я задерживаюсь. Приезжаю, а вас нет. А в новостях картинки бойни.
— Вот они мы. Живы, целы, — улыбнулся я.
— Только в другой одежде. Что случилось? Вы голодные?
— Нас нубийцы накормили. Идем к кому-нибудь, — сказала Ольга. — Он где?
— В своей комнате. Как поужинали, так и не вылезает. Весь из себя мрачный и молчаливый, — понизил голос Даня.
В этот раз мы устроились у Михаила. Сюда Подменыш точно вряд ли зайдет. Ольга рассказала о наших приключениях. Я впервые услышал о том, что случилось после того, как я отключился и темное облако исчезло.
Ольгу все же обожгло заклинанием. Она не угадала, в кого будет выпускать огонь второй маг, и защитила Катю. В итоге едва успела отпрыгнуть от огненного копья сама. Отделалась ожогом руки прямо перед тем, как я перерезал ему горло. Затем Катя и Ольга залечили мою рану и вместе с водителем Матвеем отволокли в маналимузин. Пока царевна отгоняла чужой манакар в другой квартал, Катерина позвонила Мише, и они поехали к нубийскому посольству. Там Катя и Миша отправились на встречу, а нас с Ольгой вышли долечивать африканские шаманы.
Рассказ Даниила оказался короче. Все улыбнулись его заботе о призраке. А я задумался над иллюзией. Взял схему особняка и еще раз проверил подвал.
— Призрак при тебе ходил говорить со Славой? — уточнил я.
— Да. И сказал, что граф плохо себя чувствует, — с тревогой сказал Даня.
— Призрак проходил по коридору или сразу попал в камеру?
Я нахмурился. Граф Толстой слыл человеком хорошим и грамотным дипломатом. Даже его Подменыш вызывал приятные чувства. Не хотелось бы его терять.
— По коридору. Там охранник у дверей. — Последовал ответ.
— Тогда просто так мы там не пройдем, — вздохнул я и устало откинулся в кресле.
Наступила тишина. Я понял, что от меня ждут объяснений. Пришлось снова сесть прямо и разложить схему так, чтобы видели все.
— Эта дверь в стене самого особняка. Как только я ей займусь, охранник это услышит, а то и увидит.
— Значит, я зря ходил? — расстроился Даня.
— Нет, конечно, — удивился я. — Нужно только понять, как это использовать.
Снова все задумались.
— Подведем итог, — со вздохом сказала Ольга и начала загибать пальцы. — У нас остаются все те же проблемы. Не-Слава, который жаждет рассорить Россию со всеми. Неизвестные, которые хотят его убить. И необходимость вытащить моего брата и графа, которых удерживает Сергей Татищев. Подменышу мы успешно противостоим, но хотелось бы уже что-то с ним сделать. У Славы и Леонида Григорьевича заканчивается время. Исключительно отбивать атаки становится опасно для их жизни. Какие будут предложения?
— Надо как-то проникнуть в особняк, — сказал Даня. — Но по периметру нет слепых зон. А если кто-то из нас подойдет к воротам, они скорее побегут внутрь убивать пленников, чем бить нас. Если у их ворот пусть даже взрыв произойдет, они тоже не почешутся.
— Плюсом мы не знаем, сколько их, — добавил я. — Про того чародея с усиками мы узнали только из сна Миши. Тут нужно сделать так, чтобы или они сами вышли, или добровольно нас впустили.
— Подожди, Дим, — остановил наши рассуждения Михаил. — Скоро прием в честь дня рождения императора Филиппа. Там не-Слава снова попытается что-то сделать — остальные пути мы ему перекрыли. А его там наверняка попытаются снова убить. Не удивлюсь, если он рассказал о покушении Сергею, но снова идти в его сон для подтверждения опасно — это нарушает ритм сна и цель спит дольше. Это могут заметить. Так вот. Если он сказал, то Сергею ничего не останется, кроме как тоже заняться
