у нас, как это ни странно, воровать некому. И здесь вступает в силу слово – “армейская”. Наш старшина получает довольствие непосредственно с армейских складов. Правда, и ему “смотрят в руки”. Но мы не бедные, что-нибудь из трофеев и привезем. Продукты старшина получает полностью и хорошего качества, водку неразбавленную. Офицерам привезет полушубки длинные, и не суконные бриджи, а шикарные галифе синей шерсти. И обмундирование для штрафников получит не последнего срока, а вполне приличное… Обеспечивали нас честно»[341].
В то же время автору меньше всего хотелось бы создать иллюзию продовольственного достатка у штрафников. Выше уже приводился факт, когда в 1-м ОШБ Сталинградского фронта в первые три месяца его существования в распорядке дня ужина просто не было. И такие примеры были отнюдь не единичными. На фронте случалось всякое и из-за условий боевой обстановки, когда невозможно было подвезти или приготовить пищу на месте, и по причине неразворотливости тыловиков, а то и прямого расхищения продовольствия.
Особые отделы постоянно фиксировали в устных разговорах и переписке военнослужащих Сталинградского фронта жалобы на необеспеченность продуктами питания. Опираясь на сводки с мест, Управление ОО НКВД СССР 4 ноября 1942 г. направило в Наркомат обороны сообщение, в котором приводились конкретные факты, когда целые соединения и части (15-я гвардейская стрелковая дивизия, 186-й и 507-й истребительно-противотанковые, 1159-й артиллерийский и 140-й минометный полки) в течение нескольких дней не обеспечивались питанием из-за затяжки с перезакреплением от одного продсклада к другому, медленного оформления продаттестатов и по другим причинам. Обращалось внимание на то, что личный состав разгромленных частей, выводимых из боя, выходящие из окружения и другие категории военнослужащих подолгу не обеспечиваются продовольствием и питаются тем, что находят на полях или выпрашивают у местного населения[342].
Штрафники делили тяготы войны наравне со всей армией. Личный состав названного выше 1-го ОШБ Сталинградского фронта в самый напряженный период оборонительной операции летом – осенью 1942 г. получал пищу низкого качества: половина муки была непригодна для выпечки хлеба, соль и картофель отсутствовали, из овощей были лишь соленые помидоры и огурцы. Скудное, однообразное, лишенное витаминов питание привело к тому, что, по донесению военврача, до трети бойцов и командиров батальона оставались в строю больными, страдавшими в первую очередь от желудочно-кишечных заболеваний[343].
Похожие проблемы отмечались в штрафных частях Северо-Западного, Волховского, Калининского и других фронтов. В таких условиях командование стремилось пополнять скудные продовольственные припасы всеми возможными путями, в том числе за счет местных ресурсов (сбор грибов, ягод, лекарственных трав, приготовление отваров из хвои и т. п.). После необходимой проверки использовались и трофейные продукты.
Что касается финансового довольствия, то постоянный состав штрафных частей обеспечивался денежным содержанием, исходя из занимаемых должностей и воинских званий, а также получал полевые деньги.
По штату ОШБ командно-начальствующему составу были установлены следующие оклады денежного содержания: командир батальона – 1900 руб., военный комиссар – 1900 руб., заместитель командира батальона – 1300 руб., начальник штаба – 1200 руб., командир роты – 1000 руб., командир взвода – 800 руб.[344]
Штатом ОШР предусматривалось денежное содержание в следующих размерах: командир роты – 1100 руб., военный комиссар – 1100 руб., заместитель командира роты – 950 руб., агитатор – 900 руб., командир роты – 1000 руб., командир взвода – 800 руб.
Переменники, которые приказом по части были назначены на должности младшего командного состава с присвоением званий ефрейтор, младший сержант и сержант, также получали денежное содержание по занимаемой должности. Остальным полагался оклад рядового красноармейца в размере 8,5 руб. в месяц. Полевые деньги штрафникам не выплачивались.
Выплата денег семьям бывших командиров и политработников по денежному аттестату прекращалась, они получали пособия как семьи красноармейцев и младших командиров.
Командование всех уровней, особые отделы, военные прокуратуры держали вопросы тылового обеспечения войск под серьезным контролем. Об этом свидетельствуют не только меры Верховного Главнокомандования, аналогичные тому постановлению ГКО № 3425с от 24 мая 1943 г. по крупным недостаткам в организации питания красноармейцев на Калининском фронте, на которое уже ссылался автор, но и действия нижестоящих начальников и штабов.
Так, штаб 37-й армии в январе 1944 г. выявил, что командирами соединений, которым приданы ОШР, не уделяется достаточного внимания их материальному и бытовому обеспечению (продовольствие, обмундирование, вооружение и др.). В 343-й ОШР, приданной 10-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, постоянному составу не выдано положенного зимнего обмундирования, и он в течение двух месяцев не получал денежного содержания. Командующий армией генерал-лейтенант М.Н. Шарохин приказал командирам дивизий взять приданные штрафные роты под свой непосредственный контроль, «обеспечивая их всеми видами материального и бытового обслуживания». Начальнику финансового отдела армии было предписано в трехдневный срок урегулировать вопрос с финансовым довольствием штрафных рот, в первую очередь 343-й ОШР[345].
* * *
В соответствии с приказом НКО № 227 штрафные части создавались в составе каждого фронта (ОШБ) и армии (ОШР). В первую очередь этот процесс развернулся на южном крыле советско-германского фронта, где решалась судьба летне-осенней кампании 1942 г. В течение войны количество таких формирований в силу различных причин (реорганизация соединений и объединений, в составе которых числились ОШБ/ОШР, упразднение, повторное создание, переименование самих батальонов и рот и т. п.) постоянно изменялось, что внесло путаницу в их последующий учет. Достоверно количество штрафных частей установлено лишь в последние годы.
Комплектование этих формирований личным составом шло за счет военнослужащих, направленных в ОШБ/ОШР приказами соответствующих командиров (начальников), и лиц, осужденных военными трибуналами с отсрочкой исполнения приговора. Офицеров направляли в штрафные батальоны, рядовой и сержантский состав – в штрафные роты. Офицеры попадали в штрафные роты только в том случае, если по приговору военного трибунала были лишены воинского звания. Все военнослужащие переменного состава, независимо от того, какое воинское звание они носили до направления в штрафную часть, были лишены звания по суду или нет, воевали на положении штрафных рядовых.
Достоверной информацией о суммарной численности лиц переменного состава в штрафных формированиях наука не располагает.
Военнослужащие частей, не принадлежавших к наземным войскам (ВВС, ВМФ), воевали в ОШБ/ОШР, созданных в составе сухопутных войск. Исключение на непродолжительный срок было сделано для авиаторов нескольких воздушных армий, они воевали в составе авиаэскадрилий.
Будучи с точки зрения организации обычными стрелковыми частями, штрафные формирования в боевой деятельности и организации службы руководствовались воинскими уставами, а их боевое и тыловое обеспечение ничем не отличалось от обеспечения линейных частей.
Глава 4. Правовой статус штрафных частей и воевавших в их составе военнослужащих
4.1. Последствия пробелов в определении правового статуса штрафных частей
Из ранее изложенного материала следует очевидный вывод, что процесс правового обеспечения деятельности Наркомата обороны СССР по созданию штрафных частей шел с большими трудностями. Основополагающий для их институционализации
