победа:
Лестница упёршаяся в грех?!
Игорь Морозов
* * *
Чем крепче опора, тем легче взлёт. Йога в качестве опоры использует наиболее универсальную и устойчивую, наполненную Радостью и Любовью субстанцию — Божественный Дух. В последний миг своего земного существования, отталкиваясь от этой мощной опоры, душа йога взлетает к Свету, к своим неизведанным высотам без страха и сожалений.
Один из самых известных учителей и пропагандистов Йоги Шри Беллур Кришнамачар Сундарараджа Айенгар использует символ дерева с крепкими корнями.
Если в иерархической системе близости к глубинным корням сравнивать Интегральную Йогу как более поздний и зрелый по отношению к Протойоге плод на общем стволе древа жизни, в ней менее выражены прозрачная ясность и лаконизм Божественной Мудрости Первоисточника, но более проявлена насыщенность элементами, обретёнными на долгих путях эволюции.
Хоть Ромен Роллан назвал Шри Ауробиндо «величайшим мыслителем современности», хоть Интегральная Йога отвечает на самые насущные запросы нынешнего человечества, её вряд ли можно отнести к разряду достижений высокого Интеллекта или даже привязать к определённому отрезку времени. Можно лишь сказать, что она представляет собой ту часть прорастающего сквозь четыре ю́ги дерева Йоги, которая уже в значительной степени закрыта покровом Майи, поэтому, сохраняя все главные фундаментальные черты Санатана Дхармы, впитала и обозначила все особенности человеческого сознания последних веков. Она растолковала ту удивительную особенность прогресса, которая с возрастанием Интеллекта как комплекса знаний об устроении мира делает всё более затруднённым понимание места и роли в нём человека. Таким образом высокоинтеллектуальным считается человек, мозг которого похож на до отказа набитый информацией склад и находится в непрерывном напряжении, в то время, как сам он может быть полным невеждой во взаимоотношениях с природой и окружающими людьми, поскольку полностью утратил понимание и ощущение Божественности Мира, а вместе с этим и нравственные ориентиры.
Если представить себе (разумеется, чисто условно), что мы, человечество, живём в некоем замкнутом пространстве, отделённом от Космоса невидимой, но плотной стеной или забором, а, скорее, куполом, — вся наша деятельность, более того, всё наше существование, в значительной степени представляющее собой суету, — внутренняя жизнь этой Матрицы. Все разновидности мировоззрения, фактически являющиеся системами, построенными на некоторых определённых убеждениях, все философские школы, научные сообщества — матричные категории. Полёты научной мысли, космических аппаратов с пассажирами или без них за пределы Матрицы, даже явления мистического плана — всё это для нас — контакты с Большим окружающим Внешним Миром.
Натиску стремительно и агрессивно развивающегося Интеллекта — архитектора и строителя земной Матрицы, помимо религий противостоит подлинное искусство во всём его многообразии. Питаясь, как и бессмертное религиозное чувство, от духовных источников, оно от древних времён до наших дней пронизано ощущением космизма как интуитивного восприятия единства Мироздания на глубинном уровне. Произведение подлинного художника, будь то наскальный рисунок, мраморное изваяние, икона, портрет, пейзаж, музыкальное или словесное творение — всегда тропинка за пределы эмпирически доступной действительности — в глубины природы, Космоса, времени, что до поры-до времени удерживает хрупкое равновесие между Матрицей и Вселенной, делая границы Матрицы зыбкими и полупрозрачными.
Мы часами стоим в очереди на выставку Поленова не для того, чтобы всмотреться в детали московского дворика, а чтобы погрузиться в неповторимый духовный космос автора и таким образом окунуться в невыразимое ощущение Божественности Мира.
Василий Поленов «Московский дворик»
* * *
Несколько строк Лермонтова запечатлевают навеки в нашей душе и любовь к этой спящей «в голубом сиянии» планете, и вечный вопрос о несовершенстве земного мира, и глубокую тоску по надмирной гармонии, и потаённую веру в бессмертие. Это не философия, не размышления, это жизнь человеческого духа во Вселенной.
Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сияньи голубом…
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чём?
Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!
Но не тем холодным сном могилы…
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб вечно зеленея
Тёмный дуб склонялся и шумел.
Лермонтов М. Ю.
* * *
За совершенством форм и сладострастной позой потрясающей, словно вырастающей из камня, скульптуры Родена «Вечная весна» мы прозреваем глубинное совершенство Божественного Мира и вечно возобновляемую неиссякающую его основу — Любовь.
* * *
Однако, это удивительное, поистине волшебное свойство искусства ослабевает, со временем претерпевая трансформацию, связанную с постепенным вытеснением и у художника, и у зрителя интуитивного восприятия Мира мощно и неудержимо наступающим Интеллектом. Явление это естественным образом нарастает с Запада на Восток, добавляя к светлой парадигме теокосмизма фанфары триумфального шествия и неограниченных возможностей Homo sapiens, знаки его грядущего наступления по всем фронтам. В качестве примера и иллюстрации можно привести замечательное знаменитое стихотворение в прозе американского поэта Уолта Уитмена.
Сегодня перед рассветом я взошел на вершину горы и увидел кишащее звездами небо. И сказал моей душе: "Когда мы овладеем всеми этими шарами вселенной, и всеми их усладами, и всеми их знаниями, будет ли с нас довольно?" И моя душа ответила: "Нет, этого мало для нас, мы пойдем мимо — и дальше".
Уолт Уитмен
* * *
Эти стихи — настоящий символ, памятник человеческой гордыне, неуклонному губительному взращиванию в человеке ЭГО, сопротивляющегося БОГУ. Познать, чтобы овладеть!
Рост взращённого Интеллектом антропоцентризма и сосредоточение внимания на внутриматричной действительности со всеми её диссонансами, несуразностями, усиливающимися противоборствами, неизбежно сказывается на характере и роли искусства, которое, постепенно отгораживаясь от Вселенной как от внешнего мира, всё меньше играет роль отдушины, через которую Матрица вдыхает живительную энергию Космоса. Ему уготована роль зеркала, в котором отражаются диссонансы наступающей эпохи и попытки художника дотянуться до Интеллекта в постижении Мира.
С опорой на Знание или на стремление к Знанию как на единственно верный критерий представлений о мире связаны попытки искусства избавиться от власти форм и традиций, что ведёт к появлению и
