зоне, которая периодически оказывается внутри Темного Царства, когда оно расширяется. Примерно та же участь ожидает и шаровое скопление. Верно, вы не заметили, но оно с немалым ускорением мигрирует в сторону Темного Царства. Тогда все забудут об астрофизическом объекте Триаконта-Дипластерия, в лоциях появится очередной опасный участок, а в неформальном дискурсе войдет в употребление астроним Теанерика.
– И я как смогу попасть в Чагранну? – напористо спросил Кратов.
– Это уже ваша забота, сударь. – Тахамаук покопался в складках своего ртутного одеяния, извлек на свет божий обыкновенный кристаллик в оправке и толкнул его костлявым пальцем через стол в направлении собеседника. – Здесь астрономические координаты и кое-какая информация для вашего поиска. Вы же не думали, что я заявлюсь на нашу встречу с пустыми руками.
– Я ваш должник, советник, – с чувством промолвил Кратов.
– Боюсь, этот долг проходит по статье безнадежных, – заметил тот с притворным сожалением. – Вы даже не представляете, во что ввязываетесь. Ни один космический транспорт не способен преодолеть защиту Скрытого Мира.
Кратов неопределенно хмыкнул. На сей счет у него были свои соображения.
– Пора прощаться, доктор Кратов, – торжественно сказал тахамаук. – Друзья вас заждались, а я уже выболтал достаточно секретов.
– Мое почтение, советник, – сказал Кратов, поднимаясь и прилаживая шлем.
– Вот еще что… – Тахамаук поглядел по сторонам, словно опасаясь лишних ушей, что в данной ситуации выглядело по меньшей мере странно. – Вы знаете, что на вашем корабле хранится рациоген. Вы знаете не все.
– Успели там побывать? – с иронией спросил Кратов.
– Нет. Но побывали Строители. – Теперь тахамаук смотрел ему в глаза, прямо и жестко. – Примите дружеский совет: опустошите грузовой отсек и убирайтесь. О корабле не беспокойтесь. Это ненужный хлам. Рано или поздно Строители его утилизируют.
– Совершать необратимые поступки – плохая практика, советник.
– Мы только тем и заняты, что совершаем необратимые поступки.
– Если вы желали возбудить мое любопытство, то не упустили ничего, – невозмутимо сказал Кратов. – Вы только что предложили мне не думать о белой обезьяне.
– При чем тут обезьяна? – возмутился было советник. – А, кажется, понял. Вы знаете, когда тахамауку дают компетентный совет не думать о белой обезьяне, он перестает думать о белой обезьяне.
– Люди, в отличие от тахамауков, очень восприимчивы к парадоксальным интенциям.
– И все же прислушайтесь к компетентному и, что важно, доброму совету древнего существа. Пусть ваше любопытство ограничится грузовым отсеком.
– Но уже я наведался в жилые каюты.
– И хватит с вас. Не суйте нос куда не следует. Это вам не нужно.
– Я подумаю. Чуть не забыл. К вопросу о гетерогенности вселенной… Двойник на борту моего корабля – ваша работа? Для порождения ваших репродуктивных камер он слишком аутентичен.
– Так вы уже… – начал было тахамаук, осекся, вновь побегал рассеянным взором по сторонам и вдруг жутко скривился. – Постойте, какой еще, во имя Вечности, двойник?!
Его недоумение выглядело весьма убедительно.
16
Он шел по свежему снежку, в затылок ему подсвечивало зеленое солнце, отбрасывая под ноги красивую бирюзовую тень, в глаза неназойливо лезло оранжевое, а справа из-за горизонта уже выпирал громадный бордовый диск главного светила. Чуть поотстав, но временами обгоняя, чтобы бесшумно заложить над снежной целиной широкий вираж, почетным воздушным эскортом суетились Охотники. А навстречу стремительно и ровно неслась гравитационная платформа, на ходу раскрываясь подобно хищному тропическому цветку. Просторная, прекрасно защищенная, а не тесный, как куриное яйцо, куттер. Феликс Грин успел позаботиться о комфорте своего экипажа.
Кратов остановился и просто стал ждать, а платформа подлетела почти вплотную и элегантно развернулась боком. Прежде чем он успел занести ногу на ступеньку, его грубовато подхватили за плечи и под руки и, не церемонясь, втащили внутрь.
– Что вы копаетесь? – услышал он привычное ворчание командора.
– Мы не копаемся, мы просто слегка деликатничаем, – сказал Белоцветов.
– Консул, вы разгадали все свои ребусы? – с легким нетерпением осведомился Мадон. – Можем убираться?
– Все ребусы я не скоро смогу разгадать, – пробормотал он, чувствуя себя совершенно вымотавшимся. – Но здесь нас определенно больше ничто не держит.
Платформа неслась на небольшой высоте над пологими снежными накатами, над торчавшими, словно кости допотопных чудовищ, черными гребнями, над ложбинами и кратерами.
– Старина Грин уже обещал праздничный ужин, – сказал Белоцветов. – Хотя мне показалось, что он воспринял весть о нашем избавлении с некоторым изумлением.
– Дважды переспросил, действительно ли я в порядке, – добавил Мадон. – Столь трогательная забота прежде за ним не замечалась.
– Иногда ответственность бывает нелегким бременем, – уклончиво промолвил Кратов.
– Ты снова что-то затеваешь, Кон-стан-тин? – спросил Татор, не оборачиваясь.
– Не я. Видишь ли, Эл… Нам всем надлежит быть готовыми к неожиданностям. И ни в коем случае не расслабляться, пока я не позволю.
– Вы все еще странный, Консул, – с нервическим смешком откликнулся Мадон, который менее всего ценил сюрпризы. – Так и сыплете загадками.
– От вас, Жан-Жак, потребуется особенное самообладание. Ничего еще не закончилось, братцы.
Часть четвертая
Объединение и разделение
1
Гравиплатформа беспрепятственно достигла внешнего защитного контура «Тавискарона», ткнулась тупым носом в едва заметное радужное трепетание изолирующего поля и, дождавшись, когда оно расступится, оказалась внутри. Медленно и красиво падал снег, но видимость была прекрасная, до самого горизонта, где строгой чередой вставали черно-белые покатые холмы. От оцепления Всадников Апокалипсиса не осталось даже малейшего следа. Серая туша корабля казалась деталью лишенного красок пейзажа, такой же холодной и безжизненной. В полной тишине «архелон» вплыл в темное жерло ангара, совершил парковочный маневр и мягко опустился на броневые плиты.
Единственным, кто их встречал, был Феликс Грин, это все еще была его прерогатива, от которой он при виде Татора с облегчением поспешил избавиться.
– Корабль ваш, мастер.
– Благодарю, Феликс. Вы прекрасно справились.
– Как вы? – с нарочитой сдержанностью спросил Феликс, отчаянно борясь с желанием обнять всех и сразу.
– Еще одно… нет, два дельца, и будем считать, что все позади, – ответил Кратов устало.
– Странно, – сказал Феликс Грин, поглядывая на сумрачного Мадона, потерянно застывшего подле платформы. – Тот… второй… не проявляет и тени беспокойства.
– И все же присматривайте за ним, – сказал Кратов. – Нам предстоит нескучное времяпрепровождение.
– Да, – веско промолвил Татор. – Надеюсь, никто не имеет намерений раствориться в воздухе прежде, чем мы избавимся от скафандров и сообщим себе хотя бы видимость человеческого облика.
– Наши славные големы не спускают с него глаз, –
