Юральд, по большей части, отмалчивался. И никто его не трогал, не просил чего-нибудь рассказать. Выяснили только, что осознал себя он уже вполне взрослым человеком, но весь его жизненный опыт — это год в некоем подобии школы и шесть лет службы во флоте империи. У меня так в голове не укладывалось, как семилетний — практически ребенок — может выглядеть лет на двадцать — двадцать пять. Полагаю, что и остальные обитатели несущейся сквозь пустоту «Стервы», испытывали неловкость при разговоре с камерас. Хотя иногда, когда у меня выходило удачно адаптировать реликтовый анекдот, охотно Стирман смеялся вместе со всеми. Чувство юмора у человека есть, значит, он еще не потерян для общества!
Чук и Гек… в смысле — Кин и Семек — в обычной своей, телеграфной, манере пересказывали малопонятные истории, из тех, что травят друг другу боиры на привалах в Пустошах полумертвой планеты. Юа понимала. Поддерживала рассказы эмоциональными возгласами или смехом в нужных местах. Понятия не имею что думал об этом Симон, а я так искренне забавлялся стереоэффектом и ужимками двух громадных человечищ. А смысл рассказов… Так, а чего там может быть нового? Охотничьи байки — они вечны. Что им какие-то жалкие тридцать тысячелетий.
— Потерялся боир в пустошах, — однажды выдал я свой вариант сталкерского анекдота. — Заблудился. Кричал-кричал. Стрелял-стрелял. В ответ — ничего. Устал. Сел у развалин, и тут слышит откуда-то сверху: «Ну и чего шумим?» Поднимает глаза, а там славер каких-то нереально огромных размеров. «Ну, я это… Хотел, чтоб меня услышали», — лепечет боир. «Ну ты добился своего, — отвечает монстр. — Что дальше?»
Ржали так, что боялся — переборки повылетают. И, главное, все всё поняли. Перевода не понадобилось.
На Лизиус мне часто жаловались, что та ведет себя, как самовлюбленная сука. Разговаривает, мол, так, будто она принцесса, а все вокруг жалкие холопы. Сам ничего подобного за ней не замечал, а, во время посиделок, Юа и вовсе показала себя простой, открытой для общения девчонкой. И только в те моменты, когда Делакруз пытался с ней флиртовать, обращалась в снежную королеву.
Хотя, нужно быть честным — Симон был звездой наших вечеров. Знавший бесчисленное количество историй, варясь в самой гуще случающихся в Содружестве событий, интересующийся и модой, и нападениями пиратов, и сутью разногласий между Окситэ и Хакдари, умеющий складно и просто рассказывать о самых сложных вещах, и при этом не загордившийся, он был настоящей находкой. Тем человеком, которого нам не хватало, чтоб наконец почувствовать себя частью огромного, раскинувшегося по мириадам звезд, Человечества.
Не знаю, как другие, а я прямо-таки с нетерпением ждал каждого вечера. Потому испытал некоторое разочарование, когда, прямо во время ужина, главный корабельный компьютер нас всех известил, что автопилот выключен и судно достигло конечной точки маршрута.
Имелся в виду, конечно, маршрут, заданный еще в Жите, автопилоту. Потому что «Стерве» еще предстояло доползти до станции, где высококлассные специалисты ее должны были разжаловать из недокрейсера с элементами среднетонажного грузовика обратно в шахтерскую баржу. Вернуть экстракторы породы, силовые элеваторы и слегка расширить дрон-карго под дополнительные — шахтерские — электронные организмы.
Я же, со всей остальной командой, должен был загрузиться в челнок, и перелететь на другую станцию. Ту, где собственно и располагалась Школа Прикладных знаний. И там нас тоже ждала работа. Арендованный заранее ангар даже на рекламных изображениях выглядел сущим сараем. Покрытые окислами стены, горы оставленного прежними арендаторами хлама и намертво заклинившие механизмы открытия ворот, ведущих внутрь станции. Благо хоть внешние шлюзы, и большой, для баржи, и малый — для челнока, работали исправно.
Конечно, на огромном рукотворном пустотном объекте существовали и другие, куда более ухоженные ангары. Но у того, который выбрали мы, было два преимущества, отсутствующие у других вариантов. Во-первых, стоимость аренды. Прямо скажем: она была смехотворной. Больше того, Варг, в процессе общения с собственниками, обговорил и включил в договор пункт, согласно которому цена любого совершенного нами ремонта исключалась из общей суммы ежемесячных платежей. А так как жить в искусственном спутнике третьей луны местной, безымянной, планеты нам предстояло не меньше полугода, и на отсутствие фантазии никто из нас не жаловался, перестройка ангара грозила затянуться. Как говорится: ремонт можно только прекратить. Закончить его невозможно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Во-вторых, именно этот ангар был оборудован специальным элеватором для руды. Добытую в одном из семи местных поясов астероидов руду, не требовалось еще куда-то везти, чтоб продать. Достаточно было отдать приказ дроидам, и те за несколько часов перегрузят контейнеры из трюма баржи на элеватор. Дальше вступает в дело система автоматического определения содержания ценных металлов и оценки добытого. Никакого личного присутствия, никакого торга, никакой мороки. Ссыпал космический мусор — получил кредиты на счет. Самое то для бедного студента.
Минусы тоже были. Как без них? В реальности, когда мы убедились, что ворота шлюза действительно закрылись, и дыхательная смесь действительно наполнила узкий пенал для челнока, ангар предстал пред нами, что называется — во всей красе. Признаться, многие век назад брошенные в Поясе Скорби корабли, изнутри выглядели гораздо… несравненно лучше. Гигантский ржавый сарай с рассыпающимися от ветхости механизмами. И, что оказалось самым раздражающим, с невозможностью доставки запчастей через диафрагму вовнутрь станции. Механизм открытия шипел сжатым воздухом, плевался какими-то бурыми сгустками, но открывать ворота отказывался.
Вторым неприятным сюрпризом стал тот факт, что ни один здравомыслящий курьер или таксист в галерею, куда в принципе выходили ворота нашего ангара, ехать отказывался. Оказалось, что этот сектор, кроме автоматического завода по обогащению руды, уже лет пятнадцать как считался аварийным, необитаемым, и естественно — был заселен различного рода маргинальными элементами.
Это я так культурненько всяческих бомжей, наркоманов и бандитствующих придурков обозвал. Во всяком случае, в фирме на верхних, вполне себе благополучных, уровнях, где мы покупали новые механизмы и запасные части для ангара, нам прямо посоветовали диафрагму не ремонтировать, а заварить наглухо. От греха. Но меня уже заело. У меня было пять абордажных дроидов, два громадных, в тяжелых ББС, брата-близнеца с пулеметами, и колючая, как клубок «егозы», ярость в груди. А еще — недопонимание того, как могли какие-то туземные проходимцы сдать ушлому нойману этакий-то отстой⁈ Это ведь явное мошенничество. Сектор едва-едва от системы жизнеобеспечения не отключили, и за наше временное «приобретение», по хорошему, нужно было бы нам доплачивать, а не арендную плату брать.
Записал себе в блокнотик: непременно припомнить эту авантюру Варгу. Но вслух, при остальных, никаких сомнений не высказывал. Зачем? Авторитет ноймана должен был оставаться на высоте. Ангар легко привести в надлежащий вид, а маргиналов разогнать по темным закоулкам. Зато не пришлось скучать, пока спецы меняют «Стерве» фит.
Тем более что у меня появилась идея! Конечно, о том, как минусы превратить в плюсы. И пока Юа, как единственная из нас, кто успел изучить основные актуальные базы по ремонту, осталась выбирать запчасти, я отправился в ближайшую юридическую контору.
Жители Государства Хакдари обожают юстицию. А чем еще объяснить то, что всевозможных юридических контор на одной, заштатной, станции нашлось несколько сотен. Чтоб всем этим людям дать работу, нужно судиться буквально по любому поводу. Или их законодательство настолько сложно и запутанно, что без специалиста не разобраться? Впрочем, мне до аборигенов дела не было. Порадовался даже, что раз выбор богат, значит и конкуренция на высоком уровне. И значит, каждому клиенту должны быть рады.
Зашел, поздоровался, объяснил суть вопроса. И тут же выяснилось, что я, не будучи гражданином Хакдари, недвижимостью владеть не имею права. Арендовать — легко. Хоть на тысячу лет. А владеть — нет. Только я, вкладывать деньги и, что главнее — собственные усилия, ради чьей-то чужой собственности был не намерен.
