и нежно он прижал меня к себе и уложил мою голову на своё плечо. Мне было так уютно, тепло и комфортно, что я моментально вырубилась. Но перед окончательным погружением в сон услышала горестный вздох со стороны двери и печальное: «Так и знал...»
«Микаэль...» — улыбнулась я, узнав этот голос.
Утро для меня наступило примерно в полдень.
— Помочь тебе восстановиться после ночных трудов, наша коварная госпожа, или не надо? — жаркий шёпот Микаэля обжёг моё ухо.
— Тс-с-с! Уйдите, не будите её, пусть поспит! — зашикал на визитёров Джереми.
— Ей не спать надо, а рисовать. Сам знаешь, как это для неё важно, — возразил Дениз.
— Встаю-встаю! Уже встаю! — разлепила я сонные очи и с неохотой выползла из уютного гнёздышка в виде одеяла и тёплого тела Джереми.
К моему удивлению, кроме мимолётной фразы «коварная госпожа», других упрёков в ночном дезертирстве мой адрес не последовало.
— Давай ты ляжешь сейчас в свою широкую удобную кровать, и мы сделаем тебе восстанавливающий массаж, — предложил Микаэль, особенно подчеркнув тоном слово «свою».
— Нет, лучше не сейчас, а вечером, — мотнула я головой. — Надеюсь, вы подарите мне заряд бодрости, чтобы поработать ночью.
— Не бережёшь ты себя, — неодобрительно нахмурился Брендон.
— Сделаем всё, как скажешь, малышка, — отозвался Микаэль.
— И мы надеемся, что эту ночь ты проведёшь с нами, — добавил Дениз.
— Посмотрим, — уклончиво отозвалась я. — До ночи ещё дожить надо.
Время поскакало в своём привычном ускоренном темпе. Быстрый завтрак — рисование — обед — рисование — ужин — небольшой отдых — рисование. Небольшой перерыв на сон — и всё опять по кругу. Ночевала я теперь всё же в «своей», в большой кровати. С двумя гаремниками. Но теперь в ней, можно сказать, прописался Джереми. Его слова об одиночестве затронули мою душу. Остальные парни сменялись по своему старому расписанию. Так что сначала я спала между Джером и Микаэлем, потом между Джером и
Денизом, а затем — между Джером и Брендоном. Каждый вечер парни делали мне массаж, но до интима дело не доходило.
Лаура вернулась в поместье лишь через два дня. Уставшая, замотанная, но неизменно деловая. Она коротко перекинулась со мной парой фраз: спросила, всем ли я довольна, нет ли нареканий на её парней. Я заверила, что всё отлично, и с тех пор видела её лишь урывками: она либо работала в своём кабинете, либо ездила по коротким командировкам. Причём картиной даже не поинтересовалась.
— Может, показать вам, как продвигается работа? — не выдержала я уже на третий день, за завтраком.
— Нет необходимости, — отмахнулась блондинка. — Потом посмотрю в законченном виде.
Ладно. Как говорится, клиент всегда прав.
А через четыре дня с того момента, как я приехала в поместье Марвин, наступил тот самый день «Икс». В полдень должно было состояться торжественное вручение готовой картины Лауре, а в три часа — начаться заседание Совета гранд-дам провинции Артильон. Сказать, что я нервничала — ничего не сказать. Парни поддерживали меня как могли и окутывали для успокоения своей эльфийско-фейской магией. Мы успели закончить картину под утро и вместе с Джереми вырубились на несколько часов.
— Госпожа, пора вставать. Леди Лаура придёт сюда за картиной уже через двадцать минут, — мягко разбудил меня Ирнел.
Адреналин резко жахнул по нервам, и я вскочила.
— Не волнуйтесь так, наша светлая госпожа, всё будет хорошо! — уверенно заявил мой телепат.
Глава 54. «Красота для Лауры»
Натали
Комната Ирнела была с балконом, и мы решили провести вручение картины заказчице именно там — аналогично тому, как это было с Розой. Зная стиль Лауры, мы не стали накрывать картину тканью с кружевом или органзой. И решили не ставить вокруг готовой работы горшки с цветами. Всё просто, строго по-деловому: балкон с видом на непритязательный фонтан, мольберт, картина. Лаура подошла к картине с нечитаемым выражением лица. Замерла и долго рассматривала наше с Джером творение. Мои невольники и даже Винсент Марвин сочли это шедевром, но у министра жилищного хозяйства было своё, несколько специфическое чувство прекрасного. Впрочем, ей же понравилась моя картина у Розы — значит, есть шанс, что одобрит и эту. Молчание затянулось, заставляя меня изрядно нервничать. Немного отлегло от сердца, когда Ирнел мне улыбнулся и едва заметно кивнул.
— Я видела вашу картину у леди Амахи и ожидала нечто похожее, — произнесла наконец Лаура. — Что-то с вазами, цветами, завитушками.
— Если вам не понравилось — я подправлю эту работу, — заверила я, стараясь сохранять на лице маску невозмутимости, хотя в душе расстроилась от таких слов.
Джереми тоже поджал губы, задетый такой репликой.
— Позвольте, я договорю, — махнула рукой блондинка.
Я кивнула.
— То, что я вижу перед собой — это не картина, а... перенесённое на холст отражение всего самого идеального в моей реальности. Мои симпатичные мальчики, дорогой супруг и любимый дом. Картина леди Розы была красивой. А моя — по-настоящему совершенна. Вам удалось уловить дух этого места, добавить в него красок и запечатлеть. Скажу честно: я потрясена. Вы честно отработали каждую монету из тридцати золотых, — похвалила она меня.
— Спасибо, Лаура, мне очень приятно, что картина вам понравилась. Ради справедливости должна сказать, что большой вклад в эту работу внёс мой помощник — Джереми Талрой, — отозвалась я.
— Это неважно, — отмахнулась блондинка. — Он всего лишь невольник. Можно сказать, ваш инструмент. В любом случае главный создатель картины — это вы. Кстати, я прошу вас её подписать, если вы ещё этого не сделали.
— Подпишу, — заверила я.
— Отлично, — улыбнулась Лаура. — Кошель с деньгами будет вам вручен при отбытии из моего поместья. Если не произойдёт ничего экстраординарного, ближе к ночи вы отправитесь назад в свою таверну — с тридцатью золотыми монетами, титулом гранд-дамы провинции Артильон и документами на поместье Ривас. А также с бумагами на дом на берегу Сантолийского озера с земельным наделом. К этому прилагается пятьсот серебряных монет, которые были положены вашему рабу Ирнелу по завещанию от его бывшей хозяйки. Плюс тридцать пять золотых — для вас, в качестве возмещения морального ущерба. Я потребовала пятьдесят, но леди Мандана рухнула в обморок от этой суммы, и судья сжалилась над ней, уменьшила до тридцати пяти.
— Ого! - в шоке выдохнула я.
