тепло попрощалась со мной подруга. — К сожалению, мне не прислали приглашения на это мероприятие. Лаура просто вручила через посыльного письмо с просьбой доставить в её поместье ту картину, которую ты для меня нарисовала. Отправлю этот шедевр с моими самыми толковыми парнями — Треем и Годвином. Скажу им, чтобы не спускали глаз с этого сокровища.
— Всё будет хорошо, — заверила я подругу. — Береги себя, солнышко!
Микаэль помог мне забраться в карету, и мы тронулись в путь. В дороге Ирнел перечислил мне несколько художественных галерей, где могут заинтересоваться моими работами, а также имена коллекционеров. Так что его тщательное изучение местной прессы принесло свои плоды.
— Надо будет в Ривасе устроить настоящую художественную мастерскую, — заявил Джереми. — Возможно, имеет смысл нанять нескольких художников или купить на рынке парочку талантливых рабов.
— Решил развернуться с размахом? — хохотнул Дениз.
— А зачем мелко плавать? — пожал плечами наш эстет. — Или вы считаете, что лучше бросить все силы на развитие в Ривасе сельского хозяйства? На восстановление поместья нужны большие деньги, а урожаи — дело сезонное.
— Садовод-огородник из меня никакой, — признала я. — Лучше заниматься тем, в чём я профи. Лаура говорила, что я должна буду подписать с государством контракт — обязательство, что поместье начнёт приносить прибыль и налоги в казну уже через год. Время пролетит быстро.
— Мы справимся, — поддержал меня Джереми.
— К этому времени ты уже станешь свободным человеком, — отметила я. — Кто знает, захочешь ли ты остаться со мной через полгода? И не только ты, все вы. Кроме Ирнела, конечно, который не собирается ничего менять.
Телепат твёрдо кивнул, подтверждая свой прежний настрой оставаться моим невольником.
А Джереми задумчиво произнёс:
— Я мог бы сейчас ударить себя в грудь и пылко заверить, что всегда буду рядом. Но судьба любит опровергать категоричные заявления. Могу с уверенностью сказать только одно. За те полгода, что я буду числиться твоим невольником, я приложу все силы, энергию и знания, чтобы помочь тебе восстановить Ривас, создать там приличную художественную мастерскую и наладить прибыльное дело. На эти шесть месяцев я полностью твой.
— Спасибо, Джереми, — с благодарностью посмотрела я на него.
Ирнел предупреждал меня когда-то, что этот симпатяга всегда говорит лишь то, что думает, и я научилась ценить этого парня за его прямоту и искренность. Джер не стал мне давать никаких обещаний и надежд, но теперь я хотя бы понимала, на что рассчитывать с его стороны.
— А мы останемся с тобой, даже получив свободу, — заверил меня от лица всей компании Микаэль.
— И не только потому, что мы обязаны тебе жизнью и дали клятву верности, — покачал головой Дениз.
— А потому, что ты нам очень нравишься, лапушка, — завершил пояснения Брендон.
Джереми посмотрел на них с большим скепсисом, но ничего не сказал. Дальше мои разведчики принялись обсуждать самые насущные, по их мнению, вопросы — а именно обеспечение моей безопасности в Ривасе. Микаэль настаивал, что мне нужно докупить рабов-охранников, которые будут держать под контролем весь периметр, Брендон убеждал, что лучше договориться с хорошей охранной фирмой, а Дениз был уверен, что они трое и так прекрасно справятся с моей защитой.
— А ты что думаешь, Натали? — спросил меня Джереми.
— Сама не знаю, — честно ответила Я. — Такое чувство, что мы делим шкуру неубитого медведя. Давайте сначала я получу документы на Ривас, мы приедем туда и решим на месте.
— Разумно, — согласился со мной Ирнел и добавил: — Кстати, покупки новых невольников не избежать. Как управляющий, я прошу вас подумать о приобретении повара, конюха, столяра и как минимум трёх человек для работы в саду и огороде. Нужен также слуга в дом для поддержания порядка и прачка. Разумеется, всё это не сейчас, а после переезда в Ривас.
— Ещё восемь человек? — у меня дёрнулся глаз.
— Плюс хотя бы парочка художников, — напомнил Джереми. — Итого десять.
— Десять счастливчиков, которые обретут заботливую хозяйку, спокойную сытую жизнь в Ривасе, а потом и свободу, — добавил Ирнел.
— Надеюсь, я смогу всех нормально разместить в ветхом поместье и обеспечить едой и одеждой, — вздохнула я.
— Это уже моя забота, наша светлая госпожа, — ободряюще улыбнулся Ирнел. — Вам за короткий срок уже удалось заработать неплохую сумму. А ещё есть финансы от императрицы и мои. Будем распределять средства так, чтобы хватало нам на жизнь, на покупку рабочей силы и обеспечение её всем необходимым, а также на восстановление особняка. Всё будет замечательно.
За разговорами время пролетело быстро, и мы подъехали к огромным кованым воротам, которые гостеприимно распахнулись перед нашей каретой. Трёхэтажный особняк министра жилищного хозяйства выглядел более солидным, чем у хозяйки трактира Розы Амахи. Но при этом территория была не так красиво оформлена цветами и яркими кустарниками. Всё было более сдержанно, я бы даже сказала официально. Не так уютно, не так красочно. Просто по-деловому стильно. Серая каменная окантовка клумб, обрезанные словно по линейке цветы и кусты, чётко выверенные цветовые пятна — всё было геометрически правильным. Стиль тут присутствовал. А вот душевной радости не возникало. Парадокс. Но главное, конечно, что хозяйку этого места всё устраивало. Может, ей как раз по душе был такой ландшафтный минимализм.
Из особняка вышли трое приятных с виду мужчин лет тридцати, которые направились к нам — поприветствовать и проводить в дом.
— Уважаемая Натали Игнатова, добро пожаловать, — произнёс тот, что был повыше ростом. — Я Мейсон, а это Донни и Майк. Вас пригласили, чтобы нарисовать нас и ещё пятерых гаремников. И мужа леди Лауры. А вот и он.
К нам быстро подошёл ещё один - тот, с кем я уже была знакома.
— Какие гости к нам прибыли! — всплеснул руками господин Марвин. Одет с иголочки, улыбка до ушей. — С тех пор, как мы виделись, вы похорошели, Натали. И это не комплимент, а констатация факта. Не сочтите за флирт. В трактире «Лаванда» вы выглядели немного осунувшейся и уставшей. А сейчас сияете! Ваши гаремники, вижу, полностью восстановились, с чем вас и поздравляю. И ваш телепат, как обычно, при вас. Вы не передумали насчёт его продажи? Пятьсот тысяч золотых — это огромная сумма.
— По-прежнему не продаётся, — с мягкой улыбкой мотнула я головой.
