красными следами от пальцев на ее бледной шее. Я кивнула Кейт.
— Спасибо, девочка, — небрежно сказала я, подавляя гнев и разочарование, которым по ошибке позволила накопиться внутри меня. Затем я снова поймала взгляд Саванны. — Оставайся на своей полосе, сучка. Клянусь богом, если ты снова встанешь у меня на пути…
— Ладно, — сказала Кейт, прерывая меня и дергая Саванну за руку. — Давай воздержимся от драки на кухне. — Она посмотрела на меня и улыбнулась. — Когда закончишь делать то, что ты там делаешь, зайди ко мне. Шону сегодня утром немного лучше. Ему даже удалось что-то съесть.
На мгновение забыв о своем гневе, я почувствовала, как внутри меня расцвело тепло при упоминании моего брата. Я просто кивнула и отвернулась от рыжеволосой сучки. Закрыв за собой дверь в подвал, я прислушалась к тихим стонам человека, страдающего от боли.
Добравшись до самого низа, я немного постояла, любуясь происходящим. Атлас, Фауст, Август и Меррик были все здесь, внизу. Меррик прислонился к дальней стене, вертя в пальцах мелкую монету и ухмыляясь, когда Атлас провел острым лезвием по обнаженной груди Виктора спереди. Август скрестил руки на груди, свирепо глядя на оборотня, и Фауст делал то же самое.
Меррик поднял голову и улыбнулся мне. В его зеленых глазах блеснул озорной огонек. Это снова напомнило мне, что эти люди были опасны и жестоки, даже если иногда они хорошо это скрывали. Атлас вполголоса разговаривал с Виктором. Что-то о том, что ему нужно было высказаться и перестать подбирать слова. Из того немногого, что мне удалось почерпнуть за время моего короткого общения с Виктором, я уже знала, что он был изворотливым и подлым. Он был из тех людей, которые говорят загадками и насмешками.
Маленький, темный подвал был наполнен густым, острым запахом волчьей крови. Я поняла, что могу легко отличить запах крови человека, волка и вампира. От этого мужчины пахло чистокровным волком — немного дымком, сладостью и мускусом. Это был неплохой аромат. Не такой соблазнительный, как от вампирской крови, конечно, но у меня все равно потекли слюнки. Внезапно я почувствовала огромную благодарность за то, что Кейт сегодня поставила передо мной оба стакана с кровью.
Атлас повернулся с ножом в руке и встретился со мной взглядом. Его глаза почернели, и эти черные паутинчатые вены вздулись под его бледной кожей. У него были удлиненные зубы, и прямо сейчас в нем было что-то совершенно дикое. Он выглядел таким же опасным, как и все слухи, которые я когда-либо слышала о нем. Он выпрямился, делая шаг назад от Виктора, позволяя оборотню истекать кровью на пыльный пол из ран в груди.
Август кивнул мне, но на этот раз он не подошел и не поцеловал меня. В его глазах была тень того, что, как я сразу поняла, было виной. Он знал, что я знаю о Саванне, и мы собирались поговорить об этом, как только закончим здесь. На этот раз я не спешила с выводами, не после всего, что произошло между нами. Я знала, что Август никогда бы не стал действовать за моей спиной с другой женщиной, и не была настолько неуверенна в себе, чтобы позволить подозрениям взять верх надо мной, но если он снова позвал ее сюда, на то должна была быть веская причина. Я просто ненавидела то, что в очередной раз узнала об этом последней.
— Что я пропустила? — Спросила я у зала. Фауст взглянул на меня, как обычно, свирепо. В его глазах ничего не читалось, и я возненавидела это. У него была раздражающая способность сохранять совершенно каменное выражение лица. Мне было интересно, о чем он думает, если прокручивает в голове прошлую ночь, как я, похоже, не могла перестать делать.
У Атласа все руки были в крови, она капала с ножа, который он держал, когда он сказал:
— Просто поболтали за завтраком. — Когда в глазах Атласа появлялся этот блеск, он становился не чем иным, как зловещим. Была причина, по которой он возглавлял самый большой Ковен в городе.
Я посмотрела на Августа, убедившись, что мои глаза кричат о том, что я совершенно не впечатлена.
— Наткнулась там наверху на знакомое лицо, — лениво сказала я. — Должна сказать, не ожидала такого маленького сюрприза этим утром. — Мой взгляд мог бы прожечь дыру в альфе.
Он вздохнул.
— Я объясню это позже.
— Ты чертовски прав, так и будет. Меня тошнит от этого дерьма, Август. — Я подошла ближе, переводя взгляд с Виктора на парней. — Я не знаю, сказал ли тебе Фауст, но, когда Виктор вчера устроил нам засаду со своим предупреждением, он сказал мне остерегаться твоей лжи. Он сказал, что ты что-то скрываешь от меня.
Из груди альфы вырвался рокочущий звук, похожий на начало глубокого рычания.
— А сейчас он это сделал? — Его глаза метнулись к Виктору, обещая боль.
Моя волчица реагировала на своего альфу — свою пару. Я чувствовала его доминирование под поверхностью, и это заставляло мою волчицу хотеть выйти наружу. Я оттолкнула ее, но почувствовала, как напряглась моя кожа от усилий не дать этой новой энергии выплеснуться наружу.
— Это заставляет меня задуматься, был ли он все-таки в чем-то прав. — Я медленно прищелкнула языком. — Был ли он прав, Август? Ты что-то скрываешь от меня?
Напряжение в комнате было огромным. Даже плечи Фауста были напряжены. Меррик все еще подбрасывал ту же монету над костяшками пальцев, но уже не обращал внимания на свои движения, как будто это действие было вызвано мышечной памятью. Он наблюдал за Августом и за мной с волнением в травянисто-зеленых глазах, как обычно ухмыляясь.
— Он бы не посмел, — сказал Меррик. Он подмигнул мне. — Он знает, что его пара, скорее всего, оторвет ему задницу. — Покинув свой насест у стены, он подошел ко мне, как обычно возвышаясь надо мной. Меррик протянул руку, теребя пальцами кончики моих недавно остриженных волос. — Дай им шанс. Эта сучка недолго будет вынюхивать что-то вокруг.
Его слова что-то успокоили во мне. У Меррика, казалось, был талант успокаивать меня, вроде как это делал Бастиан. Было что-то в ритме их голосов и их непринужденных улыбках, отчего мне стало тепло.
— Мне это нравится, — сказал он после паузы, сильнее дергая меня за волосы. — Подходит этой новой версии тебя. — Затем его палец прошелся по моей коже от скулы до ключицы, затем задержался на вене, которая билась под его пальцем. — На самом деле мне это очень нравится.
Я улыбнулась ему, затем снова повернулась к Августу. Его
