улыбку и несколько бессмысленных угроз от одноглазого оборотня, теперь была только пустота.
Горло Виктора было перерезано от уха до уха, и вся передняя половина его тела была пропитана все еще сочащейся кровью. Его голова безвольно свесилась набок, а единственный глаз был молочного цвета и бессмысленно смотрел вниз.
Чьи-то руки схватили меня за талию и потянули назад, пока я не уперлась в твердую грудь. Оглянувшись через плечо, я поняла, что это Фауст. Он крепко прижал меня к себе, внимательно наблюдая за Рено. Я не отстранилась. Меррик была справа от меня, а Бастиан слева, рядом с Атласом, который только что переоделся и умылся. Все они уставились на остывающий труп Виктора, свисающий со стены, с разной степенью недоверия и разочарования.
— Ты нарушил протокол, — прорычал Рено, разворачиваясь лицом к Августу. — Как ты посмел отнять жизнь, которая принадлежала мне? Ты знаешь цену за лишение жизни оборотня из другой стаи.
Он шагнул вперед, но мои ребята сделали то же самое. Они были готовы поддержать Августа в одно мгновение, и Рено потребовалось мгновение, чтобы подсчитать свои шансы выбраться из подвала живым. Его бета тоже были здесь, и одна из них уже превратилась в большого темно-серого волка. Он рычал на противостояние между альфами, готовый к приказу атаковать.
— Это не наших рук дело, Рено, — сказал Август. — Виктор был жив двадцать минут назад. Давай, понюхай его. — Он кивнул на тело. — Посмотри сам. Он мертв максимум пять минут. Кровь даже не свернулась.
Я тоже присмотрелась повнимательнее и увидела, что Август был прав — кровь Виктора все еще была теплой и текла. Жидкость потекла из раны на его горле на пол алой лужицей. Рено зарычал, но повернул голову к Виктору, наклонился и глубоко вдохнул. Запах его крови был слишком свеж, а мы все были с ним на улице. Единственным человеком, который все еще находился в доме, была Кейт, но она этого не делала. Во всем существе Кейт не было ни капли жестокости.
— Опустите его, — приказал Рено.
Меррик и Атлас, не говоря ни слова, подошли и разорвали цепи пополам, позволив телу Виктора упасть на пол. Двое оборотней из стаи Красного дерева подхватили его между собой и потащили к лестнице.
Рено выглядел разъяренным, но, как ни странно, я не почувствовала запаха его гнева. Можно подумать, что в таком тесном пространстве он должен был быть едким и ошеломляющим. Его ярость и доминирование должны были ошеломлять, но все же я в основном чувствовала разочарование. Это было связано с Августом, а не с Рено. Хотя я держала рот на замке.
После нескольких напряженных мгновений альфа стаи Красного дерева пронесся мимо Августа, стараясь ни в коем случае не задеть его. Я повернулась, держась к нему спиной, когда он направился к лестнице, чтобы последовать за своими бетами. Фауст все еще сжимал мои бедра. Он сжал их еще крепче, как будто говоря мне оставаться на месте. Я бы не стала драться с ним по этому поводу. Я просто хотела, чтобы они ушли.
Затем Рено повернулся обратно, губы его дрогнули в рычании, когда он сказал:
— Это еще не конец, Август. Кто-то здесь ответственен за смерть Виктора, и ты не сможешь защитить их от меня. Он был дворнягой, но принадлежал моей стае. Моя собственность. — Его бездонные глаза на мгновение остановились на мне, что-то злое блеснуло в ответ. Этот оборотень был опасен, я это чувствовала.
Мы последовали за ним, когда он протопал на кухню и вышел через парадную дверь. Я хотела увидеть, как они физически пересекут линию деревьев. Фауст был прямо у меня за спиной, когда мы проходили через дом, и он крепко держал меня за предплечье. Когда я бросила на него сердитый взгляд, он просто уставился на меня в ответ, плотно сжав рот. Как будто он думал, что я просто сбегу и сделаю какую-нибудь глупость. Иногда Фауст обращался со мной как с ребенком, и я ненавидела это.
Август был единственным, кто ушел с ними. Он подошел с Рено к опушке леса, разговаривая приглушенным голосом. Я все еще чувствовала враждебность между ними и напряжение, которое так и просилось наружу. Они хотели драки. Они оба одинаково ненавидели друг друга, и я собиралась спросить Августа об этом позже.
Наконец, они расстались, и Август направился обратно к дому. Теперь оборотни были повсюду, небольшими группами стояли возле своих домов. Они сердито смотрели на удаляющиеся фигуры, направлявшиеся в лес. Я уставилась на Рено, наблюдая, как он поворачивается, чтобы уйти.
Но затем он остановился. Странное ощущение покалывания распространилось по всему телу, и волосы на затылке и руках встали дыбом. Рено развернулся, бросив взгляд через плечо прямо на меня. Его губы изогнулись в насмешливой усмешке, а глаза засияли торжеством.
Я собиралась что-то сказать. Я почти вышла за дверь, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, но что-то еще привлекло мое внимание, прежде чем я смогла отстраниться от Фауста. Вдалеке, среди деревьев, стояла одинокая фигура, ее ярко-рыжие волосы сияли в лунном свете. Саванна смотрела, как Рено наконец исчез, и выглядела совершенно удовлетворенной.
Глава 12
Август
Я всегда ненавидел Рено. Он был сукиным сыном и годами создавал проблемы в моей стае. Он был слабее меня и знал это. Его стая тоже это знала, вот почему у нас никогда раньше не было тотальной драки с ними.
Они держались своей территории, а мы — своей. По крайней мере, так было десятилетиями, пока Виктор не решил быть идиотом и напасть на мою пару. Он был тем же оборотнем, который убежал в ту первую ночь, когда я нашел Сиренити, свернувшуюся клубочком на лесной подстилке. Он напал на нее. Он и двое других, кто был с ним, были готовы утащить ее с собой или, возможно, убить прямо там.
Той ночью я бы разорвал ему глотку, но моим главным приоритетом было доставить Сиренити в безопасное место, еще до того, как узнал, что она моя пара. Она была и всегда будет приоритетом, даже если каждая косточка в моем теле кричала о разрыве плоти. Виктор был мертв. Как? Я не имел ни малейшего гребаного понятия. Признаюсь, что видеть, как кровь хлещет из пореза на его горле, было приятно, но далеко не так, как если бы я сделал это своими собственными когтями.
Я вернулся в дом стаи, где увидел Сиренити, стоящую у окна и пристально смотрящую на линию
