она вообще, что происходит между нами.
— Я никогда не перестану защищать тебя. Ты можешь ворчать на меня сколько хочешь, но я никуда не уйду. Селена свела нас вместе не просто так, и если это означает, что ты считаешь меня властной задницей, то так тому и быть. Я буду властным ослом до тех пор, пока это сохранит тебе жизнь.
Я прижался губами к ее губам, возможно, сильнее, чем нужно. Потребность овладеть ею прямо здесь, у двери, была непреодолимой, но я сдержался. Это было неподходящее время, не в доме, полном людей, которые слышали нас через стены. Я не хотел, чтобы мой первый раз с моей парой произошел именно так. Часть меня вроде как хотела трахнуть ее там, где это могли услышать другие. Мысль о самодовольной ухмылке, слетевшей с лица Фауст, когда она простонала мое имя, сделала меня почти диким.
Она прикусила мою нижнюю губу, вызвав низкий рокот глубоко в моей груди. Она переходила границы моей сдержанности, но я хотел, чтобы наш первый раз был подальше от этого места, подальше от любопытных вампиров или учтивых чернокнижников. Когда я, наконец, получу свою пару, это не будет мягко и деликатно. Я не собирался быть осторожным. Я был подобен волку, рыщущему под моей собственной кожей — готовому наброситься на то, что принадлежало мне.
Когда я наконец трахну свою пару, то собираюсь заставить ее кричать.
Глава 13
Сиренити
Я не пошла навестить Шона после того, как вышла из комнаты Августа. Я была слишком взвинчена и зла, но не на Августа и остальных парней. Меня злило, что проблемы просто продолжали накапливаться одна за другой, и конца этому не было видно.
Есть предел тому, с каким количеством дерьма может справиться один человек за такое короткое время. Я быстро достигала своего порога. Так что остаток ночи я просидела в своей комнате, лежа на кровати и абсолютно ничего не делая, игнорируя несколько стуков в дверь. Я предположила, что более сильные удары, от которых сотрясался дверной косяк, были от Фауста, вернувшегося от построения того мучительного плана, который он припас для меня. Вероятно, он хотел, чтобы я вышла, чтобы он мог заставить меня тренироваться, но у меня не было на это сил. Не сегодня.
Мне нужно было время, чтобы как следует разобраться в собственном раздражении. Я тупо уставилась в потолок, задаваясь вопросом, какой могла бы быть моя жизнь, родись я нормальным человеком. Это был не первый раз, когда у меня была такая фантазия. Я привыкла, что люди иногда смотрели, особенно когда училась в колледже. Я изучала студентов, которые проходили мимо меня в коридорах или сидели рядом со мной на занятиях, слушая их праздную болтовню о случайных сплетнях, семейных проблемах и оценках.
Я завидовала им и их простой жизни. Прекрасно понимаю, что у каждого были свои проблемы, и что это не обязательно было соревнование, чтобы увидеть, кто самый облажавшийся. Призов за травму не было. Но я также поняла, насколько у них все было хорошо. У них не было семьи, чьи лица мелькали бы по телевидению, в газетах и статьях о сплетнях. Не было ни убийц, охотившихся за ними, ни политических заговоров, которые вращались вокруг их падения. Их беспокоили мирские проблемы, и у них были нормальные отношения, а не брачные узы, садистские насмешки и грязный секс на полу тюремных камер.
Раньше я завидовала Трикс. Она сбежала из семьи и изменила свою жизнь. Она была самостоятельным человеком, вдали от драмы и таблоидов. Она отстаивала то, во что верила, и никогда никому не позволяла указывать ей, как жить. Она была моим образцом для подражания во многих отношениях, и даже не подозревала об этом, поскольку я никогда не утруждала себя тем, чтобы сказать ей.
Я не чувствовала ничего, кроме сожаления и печали, когда думала о ней сейчас, задаваясь вопросом, где, черт возьми, они ее держат и что с ней делают. Я представила, как она гниет в какой-нибудь темной камере, свернувшись калачиком в холодном углу, одинокая и напуганная, думая, что я, вероятно, забыла о ней.
Мои пальцы превратились в длинные когти при мысли о том, что кто-то причинит боль моей кузине. По моей коже побежали мурашки, когда волчица внутри меня напирала на мою силу воли, чтобы удержать ее внутри. Я притворилась, что контролирую ситуацию, но никому не сказала, насколько близко волк был к поверхности. Я старалась не думать об этом.
Снова раздался стук в мою дверь. На этот раз всего два удара, но они сотрясли стену. Я раздумывала, не проигнорировать ли это, просто желая немного побыть наедине с собой, чтобы успокоить своего волка. Но потом я почуяла его и вскочила на ноги. Когда я открыла дверь, Август стоял на пороге, упершись обеими руками в косяк, заполняя собой все пространство. Его голова была низко опущена, растрепанные золотистые волосы рассыпались по плечам. Он был без рубашки, в одних светло-серых спортивных штанах, которые оставляли очень мало места для воображения.
Тяжело дыша, он посмотрел на меня из-под ресниц, его золотистый взгляд был ярким и слишком знающим. Его ноздри раздулись, когда он уловил мой запах.
— Я чувствую тебя сквозь стены, — хрипло пробормотал он. — Она извивается под твоей кожей и должна выйти.
— Я справлюсь с этим, — сказала я, отступая и оборачиваясь. — Мне просто нужно сосредоточиться или поспать. — Я не знаю,
на чем именно. Просто знаю, что если не возьму себя в руки, то сорвусь.
— Это противоположно тому, что тебе сейчас нужно. Пойдем со мной, у меня есть идея.
Он так и не вошел в комнату, и у меня было ощущение, что он сдерживает себя от этого. По тому, как он смотрел на меня, когда снова повернулась к нему, с горящими глазами, пригвоздившими меня к месту, я поняла, что если он войдет то не уйдет в ближайшее время.
Я подошла, чтобы надеть туфли, но он просто сказал:
— Они тебе не нужны. — Затем он повернулся и зашагал по темному коридору.
Я последовала за ним через дом и вышла на улицу, в свежую, прохладную ночь. Луна была высокой и яркой, но через несколько часов должен был наступить рассвет. Как и вампиры, оборотни в основном предпочитали ночь. Я задавалась вопросом, было ли это как-то связано с режимом сна людей. Возможно, дарклинги предпочитали дистанцироваться от человечества любым возможным способом. Или, может быть, это было проявлением
