И всё же… ему удалось уйти, далеко, несмотря на то, что мстители были так близки к его глотке.
— Если вы и он были на корабле одни, почему же охота ещё не окончена?
С улыбкой Триста произошла бесспорно зловещая перемена, сделав мертвеца ещё больше похожим на упыря, чем прежде:
— Так… получилось.
Больше он ничего не сказал, а когда Кара взглянула на Фаузтина, его мрачный лик не прояснил ситуации. Она торопливо взвесила все ответы и решила сыграть на их провале на «Ястребином огне».
— Знаешь, я могу чем-то помочь вам. В следующий раз всё пройдёт без сучка, без задоринки.
На этот раз моргнул Фаузтин. Что это означало, колдунья сказать не могла, но Вижири никогда не совершал ничего без причины.
Сэдан Трист прищурился:
— Ты… поможешь нам… всем… что нам… потребуется. Уж… поверь…
— Но я могу быть не только вашей безвольной марионеткой. Я понимаю, что вами движет. Я понимаю, зачем вы ходите по земле. С союзником, не с пленником, ваши возможности добиться успеха возрастут десятикратно!
Жилистый труп несколько раз подбросил и поймал свой кинжал — со времени прибытия он не раз уже проделывал этот фокус. Очевидно, даже смерть не может избавить от некоторых привычек. Кара полагала, что это происходит, когда мертвец сосредотачивается.
— Ты понимаешь… меньше, чем думаешь.
— Я пытаюсь сказать, что нам не нужно быть противниками. Моё заклинание пробудило ваши души, отправило вас на поиски, так что я чувствую некоторую ответственность. Вы ищите Норрека Вижарана, я тоже. Почему бы нам не стать союзниками?
И снова маг моргнул, словно хотел сказать что-то. Вместо этого он взглянул на своего товарища. Две нежити обменялись долгими взглядами, и колдунья поняла, что они способны общаться между собой способом, недоступным ей.
Скрежещущий смех Сэдана Триста наполнил крохотную каюту, но Кара не боялась, что его услышит капитан Джероннан или кто-то из экипажа. Магия Вижири приглушала все звуки, не давая им выбраться наружу. Людям на «Королевском щите» сейчас наверняка казалось, что Кара мирно спит.
— Мой друг… затронул… интересный вопрос. Ты… став нашим… добрым союзником… наверняка… захочешь получить… назад… кинжал… а? — И когда девушка не ответила, Трист добавил: — Не та сделка… при которой… мы проживём… долго… если ты понимаешь… что я имею… в виду.
Кара прекрасно понимала. Кинжал не только давал им власть над ней, но и поддерживал их существование на уровне смертных. Ритуальный клинок вызвал фантом Фаузтина, и забрать кинжал у него означало бы, что оба тела просто рассыплются в прах и мстительные тени вернутся в загробную жизнь навсегда.
Парочка этого не желала.
— Ты поможешь нам… если потребуется. Ты будешь служить… прикрытием… как плащ… заслоняя правду… от того… с кем мы… встретимся. Ты сделаешь… то… что мы… не сможем… при свете дня… когда все видно…
И в третий раз моргнул Фаузтин — весьма печальный признак. Никогда ещё он не проявлял так заметно своего интереса к их беседам, предпочитая, чтобы все исходило от его более разговорчивого компаньона.
Трист поднялся с неизменной улыбкой на губах. Чем больше Кара Ночная Тень думала об этом, тем больше осознавала, что улыбка никогда не покидала лица хитрого покойника, разве что он сам насильно сгонит её, как тогда, когда еда раздосадовала его. То, что она принимала за весёлый нрав, было просто застывшим отпечатком смерти на лице Триста. Мертвец наверняка будет вот так же улыбаться, вырывая сердце из груди своего предателя-компаньона Норрека.
— А так как нам надо… чтобы ты сотрудничала… мой друг предложил… сделать тебя… ещё больше… послушной.
Сэдан и Вижири приблизились к девушке. Кара спрыгнула с кровати.
— У вас есть кинжал. Других оков не требуется.
— А Фаузтин… считает… наоборот… Извини.
Несмотря на малую вероятность того, что кто-то услышит её, девушка открыла рот, собираясь закричать.
Маг моргнул в четвёртый раз — и с губ колдуньи не слетело ни звука. Собственная беспомощность испугала и разъярила бледную девушку. Кара знала, что многие практики, сведущие в её искусстве, могли бы обратить нежить в молчаливых покорных слуг. Ещё несколько лет, и она сама была бы способна на такое. А вместо этого эти упыри превращают её в куклу — и теперь намерены ещё крепче опутать невидимыми цепями.
Зловещая ухмылка Триста застыла, его бельма уставились на Кару. Смрад разложения ударял в ноздри всякий раз, когда гниющая нежить произносила слова:
— Дай мне… твою левую… руку… будет… не очень… больно.
Выбора у неё не было — против своего желания Кара повиновалась. Сэдан Трист взял её руку своими заплесневелыми пальцами так ласково, будто они с юной волшебницей вот-вот станут любовниками. При этой мысли по спине Кары побежали мурашки. Она слышала такие истории раньше…
— Я потерял… вместе с жизнью… многое… женщина… очень многое…
Тяжёлая рука упала ей на плечо. Трист кивнул, насколько позволяла свороченная шея, и отступил на шаг. До боли сжимая руку девушки, он развернул её ладонью вверх.
И Фаузтин погрузил в неё мерцающий кинжал.
Кара задохнулась — и поняла, что хотя и ощущает некоторое неудобство, настоящей боли не чувствуется. Она ошеломлённо смотрела, не вполне веря своим глазам. Изогнутое лезвие вышло с тыльной стороны ладони дюйма на два, но ни капли крови не брызнуло из раны.
Кинжал засветился ослепительно жёлтым, купая ладонь в сиянии.
Вижири, наконец, попытался что-то сказать, но только тихонько вздохнул.
— Позволь… — прорычал Трист. Буравя взглядом пленную, он заговорил словно нараспев: — Наши жизни… твоя жизнь… Наши смерти… твоя смерть… Наша судьба… твоя судьба… связаны этим… кинжалом и твоей… душой…
Тут Фаузтин выдернул клинок и поднёс его к лицу Кары, показывая, что кровь не запятнала кинжал. Потом он указал на её руку.
Девушка изучила свою ладонь, не найдя на ней ни малейшего шрама. Маг-нежить призвал могущественное колдовство для своего жуткого деяния.
Трист подтолкнул её к кровати, ведя молодой женщине сесть.
— Теперь мы… одно. Если мы… проиграем… проиграешь… и ты. Если мы погибнем… или ты предашь нас… тебя ждёт… то же… самое… помни об этом… всегда…
Кару трясло мелкой дрожью, и она ничего не могла поделать. Теперь они привязали её к себе куда надёжнее, чем прежде. Если что-то случится с нежитью прежде, чем они завершат свою жуткую задачу, душа Кары будет повергнута в преисподнюю вместе с ними и будет обречена вечно скитаться, не зная покоя.
— Не нужно было этого делать! — Она искала проблеск сочувствия, но не находила. Для них ничто не имеет значения; кроме мести. — Я бы и так помогла вам!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
