— Что ж… возможно, ты и достоин…
Он резко обернулся, увидев наконец закутанную в саван ночи фигуру предателя-часового. Однако теперь здравый смысл говорил Злорадному, что тот, кого он принял за своего солдата, наверняка должен быть кем-то более могущественным, не говоря уже — зловещим…
— Теперь я знаю тебя… — пробормотал он. А потом глаза, пред которыми забрезжила правда, расширились. — Или я должен сказать… знаю, что ты… демон…
Фигура негромко рассмеялась, рассмеялась, так, как не смеялся бы ни один человек. Перед изумлённым военачальником Злорадным фигура часового дёрнулась и стала расти, превращаясь в нечто, что не могло бы родиться среди смертных. Оно возвышалось над человеком; там, где только что было четыре конечности, появилось шесть. Передние лапы походили на заострённые косы, средние — на руки скелета со смертоносными когтями, задние, служащие ногами, изломом уходили назад, как у кузнечика или… того насекомого, которого демон напоминал больше всего.
Богомол. Богомол из Преисподней.
— Привет тебе, командующий Августас Злорадный из Западных Пределов, воин, завоеватель, император и истинный наследник Кровавого Полководца. — Чудовищное насекомое отвесило причудливый поклон, и острия серповидных лап зарылись в песок. — Этот поздравляет тебя — ты достоин…
Злорадный взглянул на свою руку, вновь пустую. Магический клинок исчез в тот миг, когда необходимость в нём отпала, — и всё же генерал чувствовал уверенность, что в будущем он всегда сможет заполучить меч.
— Ты тот голос в моей голове, — отозвался наконец командир. — Ты — голос, искушавший меня, обманывавший…
Демон качнул головой, светящиеся выпученные глаза вспыхнули:
— Этот не обманывал… просто ободрял.
— А если бы я не прошёл эту маленькую проверку?
— Тогда этот был бы страшно разочарован.
Слова существа заставили командующего Злорадного хмыкнуть, несмотря на их смысл:
— Значит, чертовски здорово, что я не провалился.
Одна рука потянулась поправить шлем. Сперва видения, потом — рост его весьма ограниченных сил, а теперь ещё и магический клинок и демон в придачу. Августас Злорадный действительно заслужил мантию Бартука.
— Ты достоин, — проскрипел демон. — Так сказал этот — этого зовут Ксазакс. Но всё же кое-что ещё не в твоей власти! Одна вещь, которую ты должен получить прежде, чем станешь Бартуком!
Генерал Злорадный понял:
— Доспехи. Доспехи, которые напялил дурак-деревенщина! Что ж, он сейчас движется ко мне через море! Галеона сказала, он направляется в Лат Голейн, потому-то мы и выступили туда. — Он задумался. — Возможно, сейчас как раз самое время проверить, что она узнала. Если ты поможешь…
— Лучше не говори обо мне со своей колдуньей, Великий! — Кажется, Ксазакс встревожился. — Её породе… не всегда можно доверять. С ними лучше вообще не иметь дел…
Злорадный, задумался. Ксазакс говорил так, словно они с Галеоной давно уже были чем-то связаны, что сейчас, если оглянуться назад, вряд ли удивило бы генерала. Ведьма всегда якшалась с тёмными силами. Интересовало его, однако, то, что существо не хочет, чтобы женщина знала об их беседе. Они поссорились? Демон предал её? Что ж, если это принесёт выгоду Злорадному, тем лучше. Он кивнул:
— Отлично. Пока я не решу, что надо делать, мы оставим её в неведении о нашем разговоре.
— Этот ценит твою понятливость…
— Всегда пожалуйста. — Времени беспокоиться о колдунье у генерала больше не было. Ксазакс затронул тему, интересующую его куда сильнее. — Ты говорил о доспехах. Что ты знаешь о них?
И вновь богомол поклонился. Даже при тусклом свете звёзд командующий различал ужасающие вены, бугрящиеся по всему телу демона, вены, безостановочно пульсирующие.
— Сейчас дурень уже доставил их в Лат Голейн… но там он может укрыть их в городских стенах, спрятать от того, кому они принадлежат по праву…
— Я думал об этом.
Действительно, командующий размышлял о подобной возможности всё время, размышлял, разъяряясь всё больше и больше, хотя и не показывал никому своего бешенства. Отчасти он был уверен, что может захватить Лат Голейн, а значит, и деревенщину, носящего доспехи, но более практичная сторона разума подсчитывала потери, находя их слишком большими. К тому же неудача все равно оставалась весьма вероятной. Честно говоря, Злорадный не рассчитывал демонстрировать свою армию королевству. Он хотел дождаться, когда чужак сам забредёт в пустыню. К сожалению, генерал не был уверен, что этот идиот сделает именно так, как того хочет Злорадный. Ксазакс нагнулся поближе:
— Это королевство, оно сильно и хорошо защищено, там много солдат, опытных в военном искусстве. Тот, у кого доспехи, должен чувствовать себя там в безопасности.
— Я знаю.
— Но этот даст тебе ключ, которым ты откроешь для себя Лат Голейн… ужасную силу… силу, с которой не справиться ни одной армии смертных.
Злорадный не верил своим ушам.
— Ты предлагаешь…
Демон внезапно оглянулся на лагерь, будто услышал какой-то звук. После секундной паузы внимание Ксазакса вновь вернулось к человеку.
— Когда от города тебя будет отделять всего лишь день, мы поговорим снова. Там ты должен быть готов сделать вот что…
Командующий слушал объяснения демона. Сперва он ощущал неприязнь к словам чудовища, но потом, когда Ксазакс сказал, зачем это нужно, Августас Злорадный и сам увидел необходимость так поступить и почувствовал нарастающее возбуждение.
— Ты сделаешь это? — спросил богомол.
— Да… да, сделаю… и с радостью.
— Тогда мы ещё побеседуем. — Без предупреждения тело Ксазакса расплылось, быстро превращаясь из плоти в тень. — До скорой встречи, генерал! Этот чтит преемника Бартука! Этот уважает нового хозяина демонов! Этот славит нового Кровавого Полководца!
И Ксазакс полностью растаял в ночи.
А командующий Злорадный немедленно отправился обратно в лагерь, разум его кипел, слова гигантского богомола эхом отдавались в голове. Эта ночь станет для него поворотным пунктом, и все сны, все мечты начнут наконец сбываться. Испытание демона и то, как Злорадный прошёл его, бледнели в сравнении с тем, что предложил Ксазакс, — доспехи и способ, гарантирующий попадание их из Лат Голейна прямо в руки генерала безо всяких хлопот.
Хозяин демонов, — сказал богомол.
Ещё одна ночь. Одна ночь, и «Королевский щит» бросит якоря в порту Лат Голейна.
Ещё одна ночь — и Кара останется одна в чужом краю, одна — за исключением двух её чудовищных компаньонов.
Она только что вернулась с вечерней порцией и ела её под пристальными взглядами нежити. Фаузтин остался стоять в углу — суровый Вижири напоминал какую-то мрачную статую, — но Сэдан Трист, более общительный из двух упырей, придвинулся поближе и сейчас сидел на прикреплённой к стене лавке рядом с постелью девушки. Жилистый призрак даже пытался время от времени завести беседу, без чего колдунья прекрасно обошлась бы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
