Эльфы, державшие его за руки, опешили, видно, таких выражений в адрес принцессы даже Ли не употреблял, и этого Марту хватило. Они и не рассчитывали, что Ли научил Марта кое-каким приемчикам рукопашного боя, ну, когда в себя придут – поймут. Март в два прыжка преодолел расстояние до арены и сиганул как мог дальше, бросился к кошке, оседлал ее, словно лошадь, и рванул вверх огромную голову. Рык зверя едва не оглушил его. Кошка изогнулась, скакнула влево, оставляя Ли, чего Март и добивался. Долго гарцевать на ней не получилось, кошка его сбросила, и он прокатился по песку несколько шагов, прежде чем успел подняться на ноги. Ничего. И не таких чудовищ побеждали, правда, оружие в руках было, ну да ничего. Справимся. Или не справимся. Главное – вместе.
Честно говоря, Март не думал и не помнил, что делал. Голова в этом не участвовала. Кажется, кошка цапнула его когтями по лицу, потому что щеку словно обожгло, но это было неважно. А когда вдруг стало тихо и Март не без удивления увидел у своих ног зверя со странно вывернутой головой, он первым делом поискал глазами Ли.
– Ох черт, Ли!
Он опустился возле эльфа на колени. У него грудь была разорвана когтями. Располосована, словно несколько раз кинжалом резанули. И лицо белое-белое, как у матери. Ничего, когда обыскивали, пояс с секретными кармашками не снимали, а там скляночка оставалась одна, маленькая, да только и маленькая не позволит умереть. Март выдернул пробку и влил другу в рот алую жидкость.
Ли проглотил и обозвал Марта так, что он невольно заслушался. Это было даже лучше и выразительнее, чем те слова, которые он проводил в адрес хартинга в тюрьме.
– Выпускайте второго тигра! – крикнула принцесса.
– Голосок у твоей мамаши, что у базарной торговки, – покачал головой Март.
– Ну что ты наделал, урод?
– Почему это я урод? – оскорбился Март. – Я всегда был очень даже красивый.
– Вот именно что был, – ехидно отозвался Ли, – видел бы ты свою рожу после знакомства с тигром. Э-э-э, не трогай руками, заразу занесешь. Помоги-ка мне встать.
Март поднял эльфа, обхватил за талию, почувствовав, как тяжело Ли опирается на его плечо. Заскрипели ворота, и Ли вдруг заговорил, да так властно… Март и не подозревал в нем таких возможностей. Маска царственного эльфа.
– Остановитесь! – Скрип, кстати, стих. И трибуны тоже. Ли вдруг поднял к небу свободную руку с растопыренными пальцами, подставил небу лицо и заговорил, громко, внятно, со странными интонациями, заставлявшими прислушиваться. Март вот прислушивался, хотя и ничего не понимал, кроме, разве что, несколько раз повторенного «Дарси», все громче и громче, и последнее «Дарси» Ли выкрикнул навстречу солнцу. А дальше пошли чудеса. В его раскрытую ладонь вдруг ударил сноп света, такого яркого, что Март на мгновение ослеп и оглох. Оглох не от света, конечно, а от пронизавшего тела удара, вроде как молнии, хотя откуда ж ему знать, что чувствуют при попадании молнии.
Потом в глазах и ушах прояснилось и просветлело. Март потряс головой и непонимающе посмотрел на алые брызги, полетевшие в стороны. А, мне ж эта киска, тигр этот щеку располосовал… И правда, конец красоте, одни глаза синие только и останутся.
Было тихо-тихо. Так тихо, что жужжание обыкновенной навозной мухи показалось грохотом обвала. Принцесса Маэйр, еще более белая, чем прежде, стояла возле своего кресла, прижав руки к груди, и с ужасом смотрела на своего сына. Просто маска ужаса. Не сыгранного, а очень даже настоящего.
– Попробуй убить меня теперь, мамочка, – насмешливо сказал Ли. – Отважишься? И Совет позволит? Или они предпочтут убить тебя?
Он сделал шаг, и Март едва не свалился от неожиданности, кое-как успел шагнуть следом, снова обхватил Ли за талию. Они подошли к высокой стене, окружавшей арену. А, вот для чего нужны были лучники: они зверя на прицеле держали, чтоб на зрителей не бросился. И Ли был готов стоять и ждать, пока кошка его не сожрет? Трижды сумасшедший.
– Лестницу! – скомандовал Ли. Какая лестница, ты же без меня упадешь, одна маленькая скляночка только в глубине твои раны исцелила, а мышцы-то и кожа все равно разорваны…
Им спустили лестницу, несколько эльфов очень бережно помогли Ли ее преодолеть, даже Марта порывались поддержать, да он стряхнул руки. Ли снова оперся о его плечо.
– Кстати, мамочка, – словно вспомнив, добавил он. Громко, так, чтобы все трибуны его слышали. – Пальцем тронешь Марта, я убью себя сам. Что будет, если кровь Дарси прольется на землю Элении? Мне даже хочется проверить.
Что будет… Впитается в песок твоя кровь, Линнар Файер Дарси как тебя там дальше.
Линнар Файер Дарси неторопливо пошел мимо принцессы, и та даже отступила в сторону, чтобы не задеть его ненароком.
– Фейн, позаботься, чтобы наше оружие и прочие вещи принесли сюда не позднее, чем через четверть часа, – распорядился принц Линнар. Даже язык не поворачивался назвать его Ли. – И лекаря. Лучше двух. Не бойся, Маэйр. Мне не нужен твой трон. У меня другой путь, и вскоре я покину Элению. Я должен сопровождать Лумиса.
Фейн четко по-военному кивнул и словно испарился: только что рядом стоял – и уже нету. Ли, почти вися на Марте, добрался наконец до Берта и Лумиса и устало сел на стул, который ему торопливо уступила какая-то дама.
– Спасибо, Анлета, – поблагодарил Ли. – Март, сядь, не маячь.
Берт надавил на его плечо, вынудив сесть, прижал к лицу платок. Март зашипел от внезапно появившейся острой боли. А потом прибежали лекари, двое занялись Ли, один начал ловко зашивать распоротую щеку Марта, и какое-то время его ничего не интересовало, кроме своих ощущений. Он смутно понимал, что Берт подсаживает его в повозку, что рядом лежит бледный, но живой Ли, что на козлах сидит Лумис, что они едут куда-то… Берт заставил его выпить какой-то отвар, после которого Март почти мгновенно заснул.
Сколько он спал, было непонятно, но проснулся глубокой ночью возле приятно потрескивающего костра, повернул голову, увидел пепельные волосы Ли и заснул снова, пока утром его не растолкал Берт. Ох, вовремя растолкал, Март, пока бежал к кустам, по дороге уже штаны расстегивал, едва успел.
– Сколько же жидкости помещается в одном человеке? – ехидно вопросил Ли, и Март так обрадовался, услышав его голос, что даже отвечать не стал. Заметив неподалеку ручей, он сполоснул руки и лицо. Стало больно, и он вспомнил, что кошка разодрала ему щеку. Может, у кого-то еще сохранилась склянка с зельем и ему дали глотнуть, потому что даже повязки никакой нет. Ох зря, лучше бы Ли, он же серьезно ранен.
Вместо завтрака мрачный и озабоченный Лумис принялся пичкать его своими снадобьями, все как одно отвратительные на вкус, но Март глотал, наслаждаясь кусучими репликами Ли. А потом ему и позавтракать дали, теплой еще каши, щедро посыпанной крупной ежевикой, и ничего вкуснее он не ел уже много лет. Так всегда бывает, когда пару дней не поешь, и подошва за жаркое сойдет. Но каша и правда была вкусная, словно на молоке сваренная. Лумис готовить не умел, у него вечно то подгорало, то сырым оставалось, то соль аж на зубах хрустела. Ли лежит, слабоват еще чтоб кухарить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
