в матери, может быть столько злобы.
— Не думай, что ты удержишь его с помощью этого. Наивная…
С пренебрежением произнесла она и показала на мой живот. А я инстинктивно прикрыла живот руками.
— Для Марка я уже нашла достойную партию, а такие, как, ты и твой ребенок, нищие нам не нужны. И что он в тебе нашел?
Она рассмеялась мне в лицо, а Игорь не выдержал, взял меня за руку, и без слов повел в сторону выхода. Мы шли, молча, каждый был в своих мыслях.
— Полин, извини, я не знал, что она не в курсе.
Сказал он, открывая передо мной пассажирскую дверь машины.
— Ничего, она бы все равно узнала.
Я села сзади, чувствуя, как нарастает напряжение.
— Ну, кто меня тянул за язык, она теперь не даст тебе жизни.
— Игорь, не вини себя, Марк поправится и все ей объяснит.
Я пыталась как-то сгладить ситуацию, чтобы он не чувствовал себя виноватым, понимая, что он хотел защитить наши с Марком отношения. Но, как повела себя мать Марка, не оправдывается ничем. Для этой женщины главное в жизни, деньги, будь они у меня, меня бы приняли с распростертыми объятиями. А так, кто я для них? никто. Сначала отец Марка давал это понять своим пренебрежением, теперь мать. Неужели человеческие чувства и поступки так обесценились для них? Вряд ли я получу ответы на эти вопросы. Игорь подвез меня к работе и быстро ретировался, а я не переставала чувствовать его неловкость, связанную со всей ситуацией. Я пыталась не думать о словах Ольги Ивановны, все мои мысли заполнял Марк. Перед глазами снова была больничная палата и израненное тело. Сколько ему пришлось вытерпеть? чтобы выжить.
Рабочий день закончился, а я сидела над рисунком сказочного леса и не могла собраться, чтобы доделать его. Игорь написал, что Марка перевели в частную клинику, и обещал подумать, когда лучше по времени к нему поехать. Я одушевленная хорошими новостями молниеносно доделала работу и отправилась домой.
Пуша как и всегда встречала меня на пороге, но не успела я разуться, как в дверь позвонили. Я посмотрела в дверной глазок, на лестничной клетке стоял отец Марка. Я прижалась лбом к двери, делать вид, что меня нет дома, глупо. Причина по которой он пришел, была ясна. Я открыла дверь и посмотрела на Игоря Станиславовича.
— Полин, можно пройти?
Спросил он, и не дождавшись моего ответа, стал входить в квартиру. Я еле успела сделать шаг в сторону, чтобы он меня не зацепил. Вольнов старший прошел в комнату не разуваясь и остановился посредине, рассматривая мое жилище. Я прошла и встала около него.
— Весьма скромно, весьма.
Так он оценил интерьер квартиры, перевел взгляд на меня и добавил.
— Я бы сказал, убого.
— Спасибо, Игорь Станиславович, что дали оценку, но вы ведь не для этого пришли.
— Верно, мне супруга сказала, что ты в положении от моего сына.
Он подошел к окну, и разговаривал со мной уже не поворачиваясь.
— Сколько ты хочешь?
— Что, простите?
Вольнов старший развернулся ко мне лицом и надменным взглядом проскользил с ног до головы, останавливаясь на животе.
— Я что непонятно изъясняюсь? Сколько ты хочешь денег?
Я продолжала также смотреть на него, не понимая, что происходит.
— Я вижу, ты не понимаешь, о чем идет речь. Мы хотим, чтобы ты оставила нашего сына в покое. Так более понятно? Ты называешь сумму, мы отплачиваем, и ты исчезаешь.
Моему возмущению не было предела. Я смотрела на его холеный вид, лакированные туфли, дорогую одежду, и понимала, за этой дорогой оболочкой нет ничего, нет души.
— Моя сумма проста и вам ничего не придется платить.
Сказала я и пошла, открывать входную дверь.
— Значит, по-хорошему ты не хочешь?
Процедил он сквозь зубы и вышел из квартиры, не смотря на меня. А я кинулась к окну, смотря, как он садится в свой джип и выезжает со двора, прорезая ярким светом фар уличную темноту.
Глава 21.
Марк.
Я плохо помню последние дни, проведенные в больнице. Все время спал, лишь пробуждаясь на несколько минут и снова погружаясь в сон. Время шло, а я набирался сил, с каждым часом, с каждой минутой. Когда угасал в том лесу, я и не мечтал, что меня спасут, уже не было надежды, она ушла вместе с выстрелом. И вот сейчас я нахожусь в частной клинике, в отдельной палате, под полным уходом, погруженный в воспоминания. Дверь палаты открылась, и мать зашла, разнося цветочный аромат духов.
— Марк, милый, как ты?
Она присела передо мной, рассматривая мое лицо.
— Врач сказал, ты идешь на поправку бешеными темпами, но восстановление будет долгим.
Говорила она, улыбаясь.
— Это радует, мама ты, или отец можете мне привезти мой телефон?
Она резко встала с места.
— Марк, мне кажется, тебе рано еще телефон.
Я прожег ее взглядом.
— Или мне Игоря попросить?
Спросил я, не отрываясь. Она отрицательно махнула головой и снова села на место.
— Если начался такой разговор, я хотела с тобой серьезно поговорить, конечно сейчас не время, но сил моих больше терпеть нет, а отец, он вообще в упадническом настроении после всего, сначала ты, потом еще это.
— Не понял, что ты имеешь в виду?
Я смотрел на ее лицо с идеальным макияжем и перевел взгляд на пальцы, на одном из которых, красовался большой бриллиант.
— То, что мы с отцом знаем, что эта выскочка ждет ребенка.
Я вопросительно посмотрел на нее.
— Видимо я долго спал.
— Ты еще и шутишь?
Она снова встала с места и прошлась по палате, разнося шлейф дорогих духов
— Марк, она тебя удерживает ребенком?
— Что?
Я рассмеялся так, что боль отдалась в груди, напоминая о себе.
— Мама, не знаю, кто вам сказал, но не думаю, что Полина, да, у нас будет ребенок. И меня никто не удерживает.
— Но, что о нас скажут люди?
Возмущалась она.
— А тебе так важно, что о тебе скажут люди?
— Конечно.
Она распахнула глаза, и смотрела так, словно у меня выросли три головы.
— Мама, я думал, ты поняла это еще в тот раз, от Полины я не откажусь, я люблю ее и нашего ребенка.
— Марк, отец просил передать, что ему такой позор не нужен и еще все, что ты имеешь, это благодаря нам.
Я снова рассмеялся в голос, но уже не так сильно.
— Вы еще скажите, что заберете у меня все заработанное мной.
Она смотрела не моргая.
