уже всё вытряхнула.
— Зачем было огород городить? — серьёзно спрашивает вояка. — Ладно, ты его в глаза может и не видел, но прочие из Совета же признали?
— А я своим умом живу. Он появился В МОЁМ городе без уважения к его жителям. — Сверлю Ерёмцева взглядом в ответ. — Презрение так и сочилось из всех щелей, а здесь особенных нет.
Вояка лезет в интерфейс амулета, чтоб активировать маяк.
Молча качаю головой. Потом всё же поясняю:
— Не здесь. Пешком идёте до Канцелярии Наместника, оттуда стационарным порталом.
— Да ну? — штабс-капитан внешне спокоен.
— Или царь отзывает своё ограничение для всех, или и вы тоже как остальные. Пешком. Третьего варианта не будет.
Не хотелось бы стрелять и бить их серьёзно, но буду. Если понадобится.
Вероятно, незваные гости что-то по моему лицу читают. По крайней мере, артефакт-маяк Ерёмцев оставляет в покое.
— А ты не боишься вот так — с царской семьёй? — без предыдущей придури, почти нормально интересуется тёзка. — Да, у нас между собой свои тёрки, но… — он осекается.
И требовательно смотрит на меня.
— Не-а. Гораздо больше я боюсь, что такая, хм, личность как ты получит реальную власть. Здесь. — Спокойно гляжу ему в переносицу. — По счастью, ты в Соте никто и звать тебя никак, даже твой отец — лишь один из.
— Не страшно? — нейтрально интересуется Ерёмцев. — Ты понимаешь, о чём я.
— «Трус и герой чувствуют одно и то же, разница в том, что они делают».
— Тьху! Ржевский и есть, — морщится вояка. — Что с тебя взять.
— Первая кавалерийская никогда не отступала и не оставляла своих позиций, в отличие от твоего Преображенского полка.
— Пойдёмте, Ваше Высочество. — Ерёмцев, не прощаясь, подталкивает тёзку к выходу с территории.
До него шагать добрые две сотни метров.
Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси
Дмитрий беседовал со столичными аристократами так, что за него как за напарника не было стыдно.
Наследник и служащий охраны почти дошли до выхода, когда армейский остановился. Он что-то сказал сопровождаемому, развернулся и быстро вернулся обратно:
— Знаешь, Ржевский, не смог я так уйти. Пару вопросов задам?
— Попробуй, — равнодушно передёрнул плечами партнёр по бизнесу, засовывая руки в карманы.
— Ты с иноверцами спутался, — штабс-капитан указал на них с менталисткой пальцем, ничуть не стесняясь. — Не стыдно?
Шу прикинула, что бы с этим пальцем (и с остальной рукой) сейчас сделать — вариантов было немало.
— А когда на мою землю — и к нам в широком смысле слова — другие иноверцы лезли, Ерёмцев, где был ты? Аппарат Наместника? Армия, полиция, соседи? — блондин покачался на носках.
— Изначальные защищаются сами, если не война.
— Ну так и не тебе пенять. А то у меня одни обязанности, а ты весь из себя такой порицатель? У которого одни права? Сказать, куда тебе пройти?
— В Столице считается, на таком уровне как твой с чужаками якшаться не комильфо, — продолжил настаивать штабс-капитан.
— Ты бы это Растопчину сперва сказал, царство мудаку небесное. — Холодно бросил напарник. — Тот у Маджита аль-Футаима лично на связи был. Жаль, помер быстро — у меня б он ещё помучился.
— Ты не крутыми ли обвинениями бросаешься? — лицо офицера заледенело.
— На землю спустись, — спокойно осадил собеседника Ржевский. — Это МОЙ ГОРОД. Я тут Изначальный. Ты здесь ходишь только потому, что я тебе из портала позволил выйти. Не буди лихо, а? Пока оно тихо.
— Ржевский, а что бы предок твой об этом сказал? — в глазах армейца мелькнуло что-то неожиданно глубокое. — Или та же Первая кавалерийская?
— Там говорили, что главное — быть человеком. А какого цвета твоя кожа, на каком языке говоришь или какому богу молишься — не так важно. — Серьёзно ответил блондин. — Кстати, и время идёт, и мир меняется. Знаешь, что меня в старпёрах добивает?
— Ну удиви.
— Вы весь мир видите игрой с нулевой суммой, а это давно вчерашний день. Люди с жиру бесятся потому, что у человечества внешнего врага нет! — пробормотал блондин непонятное.
— Странный из тебя патриот вырос, — насмешливо покачал головой военный.
— А что патриотичнее, Ерёмцев? Чтоб народ сытым был и чтоб беспредела чиновников не было? — Дмитрия будто прорвало, он даже покраснел. — Или чтоб дочь Демидова, маленькую совсем, на куски резали — но это ничего страшного? Потому что свои режут?! Иди с богом, а! Не доводи до греха. — Ржевский сплюнул в сторону.
Шу проводила уходящих задумчивым взглядом.
— Теперь за водные процедуры! — Ржевский потёр ладони и весьма оперативно исполнился позитивом. — Бабоньки, прошу!
Он приобнял японку и менталистку за талии, увлекая к ближайшему бассейну.
Наджиб тактично высвободилась, но в воду прыгнула.
Норимацу-младшая оценила, что плавает подопечная партнёра как акула.
Ржевский проводил нырнувшую с бортика Мадину задумчивым взглядом и почесал лоб.
Дальше было странно. Дмитрий аккуратно снял штаны, бросил их поверх рубахи, которую давал подопечной, и поднял столб воды, рухнув в воду плашмя.
У Шу даже живот заболел, настолько звонко шлёпнуло.
В следующую секунду Ржевский заработал руками и ногами как вентилятор и стремительным камнем пошёл ко дну.
Глава 16
Вообще-то, плавать я пока не пробовал. Раньше — понятно почему. В отличие от человеческого тела, у предыдущего плавучесть была отрицательной (слишком высокая плотность).
Но здесь был более чем уверен, что сейчас покажу класс. Логика простая: если вон, даже стройная и аппетитная Наджиб как ракета летает от бортика от бортику, то и я на расовом мышечном бусте смогу не хуже.
Сейчас ка-а-ак проплыву, рассчитывал я. Обгоню всех, я сильный. Опять же, женщины на меня смотреть будут — они любят быстрых и сильных.
Где-то закралась ошибка. Чего-то я не учёл.
Во-первых, приводнение оказалось совсем не мягким. Промахнулся из-за незнакомой культуры движений и с водой встретился не под тем углом: вместо заныривания ушёл на глиссирование.
Больно.
Ещё и таким местом ушибся, что не всем и не сразу расскажешь.
Боль ту, в принципе, перетерпеть можно было, тем более что ударился всё же об воду, а не об бетон. Но на этот досадный момент наложился следующий, более серьёзный: нынешнее тело тоже почему-то начало стремительно погружаться.
Страшно.
Решительно взяв себя в руки, тут же заработал руками и ногами, что было сил — копируя Мадину.
Не помогло. Не всплыл.
Когда под водой скрылась даже макушка, с опозданием пришла мысль: возможно, в первый раз свой учебно-тренировочный заплыв следовало пробовать на мелководье. А не там, где я
