несколько дюймов, Ник получил возможность просматривать и саму тропу, и окружавшую ее справа-слева местность. Еще немного меняя позу, он скользнул взглядом вдоль своего тела в направлении береговой линии – ага, никто не сможет незамеченным подкрасться со спины. Отлично. Интересно, учат ли подобному армейских? Дэн смог бы сказать наверняка. Вот только Дэн мертв.
Он снова раздвинул траву «магнумом», открывая беспрепятственный обзор тропы, нашел удобное положение и расслабился, насколько мог. «Неизвестно, сколько времени это займет», – подумал он. Воздух здесь был влажным, солоноватым из-за близости океана. Если Краснорубашечник задержится с приходом, тут впору и шею отлежать – но, конечно, всяко лучше, чем лежать с перерезанным горлом. Враг хорошо ориентировался в темноте. Как долго его преследователь рыскал у дома, прежде чем понять, что добыча улизнула? Ясное дело, не сразу смекнул, раз Ник еще жив. Но тьма послужит Краснорубашечнику хорошим подспорьем… как и любому, в общем-то, хищнику.
Ник снова посмотрел перед собой – туда, где виднелись носки ботинок, – и его будто электрошокером огрели: он весь подался назад, припал к земле, будто стремясь слиться с ней в единое целое. Наконец-то он увидел Краснорубашечника. Враг возвышался на фоне береговой линии и моря – этакий массивный темный силуэт, тускло подсвеченный луной, бредущий мимо без какой-либо спешки, в считаных ярдах впереди.
Ник ощутил себя чертовски удачливым парнем.
Ну какой же он все-таки дурень! Разумеется, через лес шла и вторая тропа. Где-то здесь обретается вся эта шайка – не так ли? Эти прирожденные убийцы протопчут тут ровно столько дорог, сколько им нужно. Не хотели же они оказаться в ловушке, на единой линии отступления, при каком-либо форс-мажоре.
«Какой же ты везучий сукин сын! Ведь мог бы и прозевать его: вот так лежал бы на животе – и ничего не замечал. Хорошо, что догадался перевернуться на спину. Повезло даже больше, чем если бы он просто не заметил тебя!»
Ник медленно опустил револьвер рядом с собой, больше не полагаясь на случай. В любой момент он почти ожидал увидеть, как мужчина бросится в его сторону, полосуя воздух ножом. Внезапно ему стало ужасно холодно – влажный морской воздух неприятно охаживал спину и бедра. Ник весь съежился, напрягся. Через секунду мужчина превратился в вытянутый силуэт, в какую-то далекую жердь, качающуюся над мокрыми песками кромки прилива, вся угроза из этой фигуры исчезла. Ник присел, пробрался через траву и кусты на возвышенность у подножия утеса и, невидимый в темноте, последовал за ним.
4:15
«Он держит его в штанах, – поняла вдруг Мардж, – прямехонько рядом с причиндалами. Какой же псих». Она услышала мягкий щелчок, когда лезвие ножа встало на место, и увидела длинную и широкую полосу блестящей стали. Тощий подошел к клетке, посмотрел на них и глупо ухмыльнулся. «Стоило предвидеть», – подумала Мардж. Все можно было понять уже по тому, как чутко он наблюдал за парочкой, совокупляющейся на полу. Те уже закончили и теперь сидели рядом с клеткой, ковыряя друг у друга вшей и давя их меж пальцев. Плотно подтянув ноги к груди, молчаливый мальчишка лежал слева от нее – длинно отпущенные темные волосы закрывали ему лицо. Мардж даже не могла сказать, проснулся ли он. Лора увидела, как мужчина приближается к ним, и придвинулась ближе к ней. Мардж обняла ее за талию и снова немного удивилась, обнаружив, насколько сильным и подтянутым было ее тело, вопреки всей кажущейся расплывчатости и мягкости. «Нордический тип, – подумала она, – крупная кость».
Такую кость да долго грызть…
Мардж одернула себя. Не хватало еще в цинизм удариться. Если до костей и дойдет, то глодать их будут обеих, без всяких скидок на телосложение.
Мардж наблюдала, как тощий мужчина сматывает веревку с большой металлической планки, а затем начинает опускать подвешенную за нее клетку, зажав нож в зубах – этак на пиратский манер. Она была настолько поражена нелепостью его вида, что с трудом подавила в себе приступ смеха – скорее истерического, нежели какого-то еще. «Ножичек бойскаута, – подумала она. – На его месте должен был быть кинжал или, по крайней мере, кривой ятаган, но никак не складной ножик из хромированной стали, купленный в скобяной лавчонке».
У мужчины были длинные тонкие пальцы. От него ужасно пахло. Она чувствовала, как ее желудок сводит от отвращения. Тощий тип опустил клетку, и только сейчас Мардж поняла, насколько сильным было его стройное, жилистое тело. Сухожилия выступали на его руках и шее, напоминая развязки каких-то запутанных неведомых дорог.
Клетка коснулась каменного пола пещеры. Лору пробила дрожь, даже мальчик чуть дернулся. Мардж никогда не видела кататоников, но ей казалось, что если у парня сейчас не эта самая напасть, то он крайне близок к последнему порогу. Парня замордовали тут до такой степени, что у него в теле будто не осталось жил. Ему в каком-то смысле повезло. «Я позавидую ему, – думала Мардж, – как только осознаю, что надежды больше нет».
Но пока она не сдалась. Требовалось что-то посерьезнее.
Мужчина оставил их на мгновение и подошел к огню. Мардж увидела, что прочие обитатели пещеры, казавшиеся безучастными или вовсе спящими, на самом деле чутко за ним наблюдают. «Они что, вообще никогда не спят? Ведь уже почти утро, черт побери». У одного лишь громилы, тоже развалившегося неподалеку от огня, веки были сомкнуты. Если они и дальше будут бодрствовать, Мардж не выпадет ни малейшего шанса выбраться из клетки и незамеченной покинуть пещеру. Впрочем, она чувствовала – скоро тощий откроет дверцу клетки. И подозрения насчет того, что за этим последует, у нее уже имелись.
Довольно-таки скверные.
Мужчина вернулся из костра с факелом в руке. Он на мгновение остановился, глядя на них с открытым ртом, отвисшей челюстью и пустыми глазами, а затем сунул факел в клетку, захихикав, как ребенок, когда они отпрянули. Он утер губы тыльной стороной руки с ножом; его глаза метались от одной женщины к другой. Он даже не взглянул на мальчика. «Значит, я была права, – подумала Мардж. – Он выбирает себе шлюху на ночь. Или жертву. Или – и первое, и второе разом».
Она пристально посмотрела ему в глаза, стараясь сконцентрировать в этом взгляде всю свою волю, придать ему максимальную жесткость, донести неприкрытое презрение до столь нерадивого адресата. За всю свою жизнь ей, похоже, не попадался более достойный непочтения субъект.
Тощий опустил факел и полез в карман. Мардж услышала позвякивание металла и увидела в его руках ключи. Он перебирал их нервными, суетливыми движениями – будто подросток
