Ильгар заставил себя успокоиться. Успокоился.
Звонок Лалы застал юношу за приготовлением чая, и стоило Ильгару услышать голос любимой, как все его страхи исчезли. Как можно чего-то бояться, когда от него — только от него! — зависит счастье самой прекрасной девушки в мире? Самой желанной. Той, ради которой ничего не жалко.
Короткий разговор с любимой придал Ильгару сил, вернул уверенность.
Он не стал ни о чем говорить Лале — зачем? А положив трубку, сразу же набрал номер, который сообщил Мамедов. Прятаться глупо, ничего, кроме подозрений, такое поведение не вызовет. Он сильный, он способен защитить свою любовь.
Он сильный.
Но в глубине души Ильгар надеялся, что ищет его не тот следователь, которого он заприметил у казино.
Не охотник.
Кабинет Волкова состоял из двух небольших комнат. Первая, в которую попадал посетитель, открыв дверь, являлась рабочей. Стол у окна, настольная лампа, компьютер, принтер, телефон и бумаги. Множество бумаг. В папках, стопках и валяющиеся просто так. Письма и отчеты, не заполненные до конца протоколы и распечатки приказов, обрывки с торопливо сделанными заметками и позабытые газеты. Федор крайне редко приводил стол в порядок, но и уборщицу к нему не подпускал, а потому прекрасно ориентировался в царящем на рабочем месте хаосе.
Второе помещение служило комнатой отдыха: диван и пара кресел, низенький столик, традиционный до пошлости глобус-бар, шкаф и телевизор. На стенах развешаны выданные Очкарику грамоты и благодарности. От каждого из трех министров, которых он пересидел в этом кабинете, от московского, питерского и красноярского ГУВД, от испанцев, французов и Интерпола. Вместо люстры — настенные бра. Однако главным достоинством этой половины кабинета являлась отличная звукоизоляция.
— Кофе будешь? — поинтересовался Волков, усаживая Ильгара в кресло. И, не дожидаясь ответа, нажал на кнопку чайника. — Правда, у меня только растворимый, так что не обессудь.
Ставить в кабинет кофеварку Федор ленился: возни больше, а результат не намного лучше, обходился так.
— Я, наверное, не хочу, — неуверенно пробормотал юноша.
Но Очкарик уже выставил пару чашек, банку с кофе и сахарницу. Кивнул: «сам делай», залил в свою чашку подоспевший кипяток, размешал сахар, закурил и, откинувшись на спинку кресла, дружелюбно посмотрел на Ильгара.
— Сразу скажу, что мы будем беседовать без протокола.
— Почему? — Юноша, который как раз наливал кипяток в свою чашку, остановился и настороженно посмотрел на Федора.
— Честно говоря, — по-прежнему добродушно продолжил Волков, — не вижу в нем необходимости. Ты уж извини, Ильгар… Кстати, ты не против, если я буду обращаться к тебе на «ты»?
— Нет.
— Вот и хорошо. Так вот, ты уж извини, но я не верю, что ты способен на убийство. Конечно, история со свадьбой дала тебе мотив… да еще какой мотив…
Юноша понял, для чего Волков выдержал красноречивую паузу, но промолчал, спокойно размешивая ложечкой сахар. Не стал убеждать милиционера в своей невиновности.
— Ты ведь думал о мести?
«Что ответить? Соврать?»
Но внутренний голос напомнил: «перед тобой охотник». Врать ему еще придется, пока же следует говорить правду. Тем более отвечая на такой вопрос.
— Думал, — признался Ильгар. — Почти месяц думал. — И пронзительно посмотрел на Федора: — Я люблю Лалу. Мы выросли вместе. Я дарил ей цветы, я первый ее поцеловал и должен был стать ее первым мужчиной. Я!!
— Хорошо, что ты ответил честно, — спокойно продолжил Очкарик. — Ты умный парень, Ильгар, мне это нравится. А поскольку ты умный, то должен понять, почему оказался здесь.
— Вы меня подозреваете.
— Я просто не имел права пройти мимо истории со свадьбой. — Волков ободряюще улыбнулся. — Это бы показало мою полную профессиональную непригодность. Хочешь печенье?
— Нет.
— А как ты мечтал отомстить Арифу?
— Убить. — Ильгар ответил машинально, не задумываясь.
Иногда, когда начинаешь говорить правду, остановиться очень трудно.
— Как?
— Застрелить. Из ружья или пистолета, не важно. Главное, чтобы он видел, кто его убил, и понимал — за что.
— Звучит немного романтично. — Очкарик затушил сигарету и отодвинул пепельницу от края стола. — Согласен?
Он всем своим видом показывал, что услышал именно то, что ожидал.
— Наверное, — протянул юноша. — Но раз уж мне оставалось только мечтать, почему бы не представить красивую сцену?
Парень хорошо держится и хорошо говорит, причем почти без акцента. Чувствуется, что не тупица, готовящийся встать за рыночный прилавок. Учился. Скорее всего — хорошо учился.
— Лала сильно переживала ваш разрыв?
— А как вы думаете?
— Мне Лала показалась целеустремленной девушкой, — ответил Федор. — Почему она послушалась родителей? Почему не стала сопротивляться?
«Почему?» Сколько раз Ильгар задавал себе этот вопрос? Десять? Сто? Тысячу? Много-много тысяч? «Почему?»
— Она хорошая дочь.
— Послушная?
— Да. — Юноша помялся. — К тому же что мы могли сделать? Сбежать? Куда? На что жить? Нам ведь еще учиться…
— А кем она хотела стать?
— Врачом, — брякнул Ильгар первое, что пришло в голову.
«А кем она хотела стать?» Юноша не помнил, хотя они периодически обсуждали будущее. И в этом будущем жизнь всегда выглядела богатой. Богатой…
— Врачом? — удивился Очкарик.
— Она… Лала никак не могла решиться.
— У послушных детей такое бывает, — согласился Волков.
— Да… — протянул Ильгар.
— Кстати, о послушании, — мягко произнес Федор. — Мне показалось, что на Лалу положил глаз Назим Гусейн. Как ты думаешь, Лала послушается отца, если он велит ей выйти за него замуж?
Смысл фразы не сразу дошел до юноши:
— Что?
— Девчонка нравится младшему Гусейну, — с издевательской улыбкой сообщил Очкарик. — А учитывая, что Ариф был конченым педерастом, я не удивлюсь, если выяснится, что Назим пялит твою подружку уже несколько месяцев. С самой свадьбы…
Федор был готов к рывку Ильгара, но все равно едва успел среагировать. Разумеется, ослепленный яростью щенок не являлся серьезным противником, однако бешенство добавило ему и силы, и скорости. Хотя при этом он совершенно не соображал, что хочет сделать. Выставил вперед руки… Пытался вцепиться в горло?
Волков встретил щенка ногой, толкнул к стене, именно для того он и распорядился повесить грамоты повыше — чтобы не повредить в таких вот случаях. Не теряя времени, подскочил и дважды саданул Ильгара в живот, позволил опуститься на пол, заломил руку, чтобы у щенка не возникло желания продолжить потасовку, и заорал ему в самое ухо:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
