Первый: кретинов, подобных Ильгару, положено сдавать, а еще лучше — мочить на месте преступления, как правило, руками облапошенных телохранителей. Кретинам не суждено попадать на допрос к следователю.
— Колышек Оружейник в пластик завернул, я его под рубашку спрятал, а когда надо было устанавливать — резиновые перчатки надел, так Оружейник сказал.
Перчатки и пакет потом выбросил.
Второй вопрос: как Оружейник рассчитал время? Он ЗНАЛ, когда Ариф соберется в туалет. Знал, с точностью до пяти минут. Он ЗНАЛ, что Ариф окажется именно в той кабинке, в которой Ильгар установил ловушку. Получается, Сардар все-таки куплен? А своевременный поход в туалет обеспечен с помощью химии? Возможно… но… А как быть с вовремя вышедшей из строя видеокамерой? Эксперты клянутся, что ее повреждение вызвано естественными причинами. Совпадение? А то, что зацепка на Ильгара появилась лишь благодаря идиотизму щенка — не позвони он на конспиративный телефон, Волкову нечем было бы давить на юношу, — тоже совпадение?
— И еще Оружейник сказал, чтобы я не беспокоился насчет видео, — монотонно продолжил Ильгар. — Мол, с его связями вывести из строя камеру — раз плюнуть.
Волков задумчиво посмотрел на юношу и потер пальцами переносицу. «Почему ты до сих пор жив, пацан?»
Ладно, Оружейник не стал мараться. А Назим? Почему он не грохнул Ильгара? Ведь показания пацана бьют по Лале. Или Назиму выгодно подставить девчонку? Но что тогда ему достанется? Розгин сказал — ничего. Нет у Назима прав на состояние Арифа, единственная его надежда взять под контроль хотя бы сотню-другую миллионов — жениться на Лале. Получается, Назим должен был убить Ильгара любой ценой.
Не убил.
Почему?
И как, скажите на милость, вшивый вице-президент какой-то там «НефК°» сумел выйти на лучшего в мире киллера?
«Лучшего, лучшего… А кто такой Оружейник? — неожиданно подумал Федор. — Что за человеком нужно быть, чтобы превратить убийство в искусство?»
— А еще старик сказал, что каждый из нас идет по канату, — словно отвечая на вопрос Очкарика, произнес Ильгар. — Смерть поджидает нас едва ли не за каждым углом, однако тысячи различных причин позволяют нам ускользать от нее, дожидаясь своего часа. Но если выбрать подходящий момент, человека можно убить, просто пошевелив пальцем.
«Если выбрать подходящий момент. Если выбрать подходящий момент… Видеокамера сломалась, Ариф захотел в туалет, Сардар выбрал определенную кабинку… Подходящий момент? Очень подходящий».
Выбрать подходящий момент, это значит — знать. Оружейник знал.
Кто же он такой, черт побери?
Кто?
— Федор Александрович, что мне делать теперь?
Задумавшись, Волков совершенно потерял счет времени, и робкий голос Ильгара заставил его вздрогнуть.
— Что со мной будет?
«Хороший вопрос».
Очкарик вытащил из пачки очередную сигарету.
Если паренька арестовать, то придется выкладывать на стол свои шаткие доказательства и его бредовое признание. Первое порвет в клочья даже начинающий адвокат. Второе… Делиться с кем бы то ни было признанием Ильгара Федор пока не хотел. Почему? Потому что стоит Шипилову пронюхать, что Очкарик вышел на след неуловимого Призрака, как дело у него немедленно отберут. Это с одной стороны. А с другой — странное поведение убийцы. Почему Оружейник не убрал Ильгара, а дал ему возможность поговорить с Волковым? Ошибка? Стечение обстоятельств? В любом случае этим следовало воспользоваться.
А парня следует спрятать. Нечего ему делать ни на свободе, ни в тюрьме.
— Ты понимаешь, что наделал массу глупостей? — сухо осведомился Волков.
— Да, — обреченно кивнул Ильгар.
— Я думаю, тебя должны были убрать в ту же ночь, — откровенно сказал Федор. Глаза пацана расширились. — Я думаю, произошла какая-то ошибка, и человек, который должен был пустить тебе пулю в голову, просто не сумел приехать. Ты исполнитель, Ильгар, ты свидетель. Ты видел в лицо настоящего убийцу — Оружейника. Ты можешь дать показания против заказчика — против Лалы…
— Нет!
— Заткнись!
Юноша умолк.
— Сначала ты напишешь признание. Полный отчет о своих действиях. А потом…
— Что потом?
— Я думаю, что в изоляторе до тебя дотянутся, а посему спрячу тебя на конспиративной квартире под охраной своих людей.
— Это как программа защиты свидетелей?
— Вроде того, — согласился Волков. — А чтобы тебе веселее было сидеть, скажу так: если я благодаря твоей информации доберусь до Оружейника, у тебя появится шанс выйти сухим из воды.
Следует приободрить паренька, чтобы у него не возникло желания сбежать. Точнее так: чтобы не возникло сильного желания сбежать.
— Правда? — Но доверия в глазах Ильгара не было.
«Нет, не правда. Оружейник достанется Шипилову, а за убийство Арифа ответят крайние: ты и Сардар».
Но ведь не рассказывать же об этом пацану?
— Правда, — спокойно ответил Федор. — У тебя есть мотив, но не было никакой возможности совершить преступление. Ты не мог достать яд, не мог вывести из строя видеокамеру, все это сделал другой человек. Если я найду его, то пришью ему еще и исполнение.
Впрочем, лукавил Очкарик лишь наполовину: Оружейника могли убить при задержании, он мог скрыться, изменить внешность, потеряться навсегда, но если доказательств против него будет собрано достаточно, Ильгара действительно можно снять с крючка… чтобы посадить на другой.
— Просто так пришьете? — хмуро спросил парень. Он взрослел на глазах.
— Не просто так, — усмехнулся Очкарик. — Ты мне будешь много должен.
— Деньги?
«Нет, все-таки еще ребенок. Еще не разобрался в механике жизни. Еще не сообразил, что послушный агент способен принести гораздо больше пользы, чем пачка наличных».
— Сынок, деньги меня давно не интересуют.
* * *
— Сергей, короче, мы начнем работать только после того, как ты перечислишь деньги… Я тоже хорошо к тебе отношусь и давно тебя знаю, именно поэтому повторяю: утром деньги, вечером стулья. И никак иначе… Я понимаю, что в прошлый раз у тебя были сложные обстоятельства и нужно было срочно платить налоги. Но мне, между прочим, пришлось взять кредит, чтобы выполнить твой заказ… Мы договорились? Договорились или нет?…Я тоже тебя люблю, экий ты пострел. Все, давай, завтра увидимся.
Голос доносился с кухни. Голос говорящего по телефону Левы. Льва.
Чуть раньше, когда Испанка только-только начала просыпаться, до нее долетали лишь обрывки фраз: «до обеда задержусь точно!», «сами разберетесь!», «у Димки спросите, он заместитель мой или пописать вышел?» — Корзинкин объяснялся с подчиненными. Затем с кухни потянуло вкусностями: ароматом жареного хлеба, яичницы и свежесваренного кофе. Умопомрачительные запахи окончательно стряхнули сон, и последовавший после кулинарной паузы разговор Испанка прослушала полностью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
