депешу.
— Сомневаюсь, — качаю головой. — Я так понимаю, что это не очень лицей затрагивает. Разве что самым краешком.
— Борис Васильевич, вы проследите? — ректор смотрит на Кошкина. — Из наших учеников на аудиенцию к Императору никого пока не приглашали. Не хотелось бы мне какого-нибудь конфуза.
— Конечно, Жанна Аркадьевна, — кивает Кошкин. Поворачивается ко мне. — Пойдем?
Киваю. Прощаюсь с ректором и иду за учителем на улицу.
— Михаил Александрович не любит неуверенности, это не про вас, конечно, но просто знайте, — бросает косой взгляд на меня. — Опозданий — тут понятно и без объяснений, и восторженного почитания. Это его раздражает.
Пожимаю плечами.
— Кроме опоздания, все остальное меня мало заботит. Да и опаздывать я не собираюсь. А откуда вы знаете, о Государе? — мне действительно любопытно.
— В некотором роде мы его родственники, дальние, конечно же. — Поясняет Кошкин. — Так что некоторый опыт общения у меня был, пусть и в детстве. Я вас не смогу сопроводить, Максим. Есть некоторые ограничения на мое появление в Столице. Поэтому сопровождать вас в городе я не смогу, это так. При этом, искать где остановиться, и как добраться до дворца вам не придется. Там же вы познакомитесь со своей учительницей танцев и этикета. Эльвира Леопольдовна еще моего отца учила. За четыре дня вы, безусловно, много у нее не почерпнете, но для четверти часа у Императора может хватить. И выезжаете вы уже сегодня, Максим. И не спорьте.
Ну, мой вздох можно интерпретировать и так. Но да, отдохнуть я хочу после Лабиринта. Хоть тело вроде и не устает, но разум все же уже перегружен. Хочется просто поспать. А если ехать сегодня, то поспать получится не скоро, или очень неудобно.
— Зачем так рано-то? — удивляюсь. — Пять дней — это много. До Орши часов пять, и там еще от силы полдня на дирижабле. Всего-то.
— Вы неправильно считаете.
— Почему?
— До Орши действительно вы доберетесь часов за пять. Тут все верно. Но своим дирижаблем вы не полетите, вы же на это рассчитывали?
— Да… — немного удивляюсь.
— От Орши вы уйдете порталом в Новгород. Там с нами встретится мой доверенный человек и он же будет вас сопровождать до дворца Императора через пять дней. Я должен быть уверен, что вы попадете на аудиенцию.
— Да я и сам наверняка добраться могу.
— Наверняка, но так принято, смиритесь, — кивает Кошкин. — А вот обратно есть шанс, что вы не сможете уйти без проблем. Понимаете, Максим, вы, как мой ученик, будете в Столице представлять меня, со всем ворохом сложностей, которые я оставил. И церемониться с вами не будут, скорее всего. Иммунитет от любого интереса, доброжелательного и не очень, у вас будет только до окончания встречи, это традиция. Хоть и спорная, если например, нападающих не найдут, то и наказан никто не будет. Потом же, сразу после выхода из Кремля, вы вообще сможете рассчитывать только на свои силы. И есть у меня подозрение, что те же люди, что заказывали вам неприятные встречи здесь, в небольшом городке, в Столице постараются развернуться. А сопровождающий может быть всего один — это тоже традиция. Охрану-то я вам предоставлю, безусловно, но она не поможет от вызова на дуэль по смехотворному поводу, или покушения наемника, пока вы будете не под ответственностью телохранителей.
— Понятно. Это немного неожиданно, ведь я лицеист пока, и разрешения, на дуэль там некому будет дать.
— Это вопрос дискуссионный, и в случае проигрыша дуэли, я вас уверяю, накажут или нет вызвавшего вас, будет интересовать разве что ваших наследников. Никто в поддавки играть не будет, Максим. Похоже моим дорогим родственникам жизненно необходимо, что бы я не мог появиться на официальных мероприятиях Императора. Там ставки большие, Максим. Вы в них стоите меньше фигуры на доске. Мой Род вроде и небогат, но это только в сравнении. Так что убрать вас с доски — наиболее простая с точки зрения родственников операция. Да я понимаю, что это не так, — отвечает на мой хмык Кошкин. Тоже с намеком на улыбку. — Но они-то об этом не знают.
— Я никогда не ходил порталом.
— Не страшно, это ни на что не влияет. Я вас провожу, собирайтесь. Но, в принципе, вам нужно только взять вашу парадную форму, идентификационный браслет — он у вас на руке, депешу-приглашение и всё. Об остальном позабочусь я.
— Так все-таки, зачем так рано? Это же получается целых пять дней до приема у Государя!
— С одной стороны, вы правы. Но есть нюанс. Понимаете, Максим, есть у меня подозрение, что вы довольно неплохо знаете, зачем вам предоставляют аудиенцию.
— Да, мне попытаются сделать предложение, от которого я не смогу отказаться.
— Я рад, что вы это понимаете. Так что временем, что вам предоставили, мы сможем пользоваться и для выработки такого варианта, при котором вы не слишком проиграете. Иметь его в запасе очень неплохая мысль. А вдруг, получится воспользоваться? Лучше вариант на случай, и не получить его, чем получить возможность, но не быть к ней готовым. Вам еще за чем-нибудь нужно в ваши комнаты?
Задумываюсь.
— Да, пару личных вещей я бы захватил. — киваю.
— Тогда жду вас через полчаса у ворот лицея. — Спокойно соглашается со мной Кошкин. — Этого времени вам точно хватит. Я предупрежу кладовщика.
Разделяемся.
В своих комнатах я забираю только наручники. Точнее амулет на подавление, в виде наручников. Есть у меня некоторое опасение, и в Новгороде как минимум раз они мне понадобятся.
— Володимир Моисеевич! — захожу на склад.
— Да жду я тебя, жду! — ворчит кладовщик. — Вот, приготовил уже. На тебя как влитой сядет… наверное.
— Отлично! — радуюсь, что в этот раз кладовщика не нужно ни ждать и ни звать. — Только у меня еще просьба! Продайте мне защитный амулет, а?
— Опять? — удивляется кладовщик.
— Не опять, а снова, — пожимаю плечами. — И подозреваю, что и не в последний раз. Как-то неспокойная у меня жизнь, последнее время.
— Парень, люди на границе десятилетиями служат, меняя только кристалл. — Вздыхает кладовщик, доставая коробку с амулетом. — Возьму полную стоимость с тебя, может поможет лучше ценить вещь. Двадцать пять золотых.
— Неожиданно, — удивляюсь. — Но, хорошо. —
