– Мы, таким образом, учились идентифицировать их как индивидуумов, – сказал он.
Большинство дельфинов были удивительно добродушными и терпеливыми, им нравилось играть в догонялки с двумя исследователями. Одни больше, чем другие, любили, когда их ласкают, при этом никому не нравилось, когда их трогали за спинной плавник, или дыхало, или вокруг глаз.
– У них были правила, которые надо было соблюдать, общаясь с ними, – сказал Коннор.
Именно это открытие позже помогло ему понять отношения между дельфинами.
– Они предупреждают вас о том, что им что-то не нравится. Они щелкают челюстью или мотают головой. Если вы попробуете снова сделать то, что им не нравится, то некоторые дельфины, такие как Ники, могут вас даже укусить.
В конце лета, в течение двух совершенно безветренных дней, владельцы лагеря позволили Коннору и Смолкер позаимствовать то, что им было крайне необходимо, – лодку. И они вдвоем впервые наблюдали за популяцией дельфинов в более глубоких водах залива Шарк, начиная еще лучше понимать, что происходит в Манки Миа.
– Мы увидели так много дельфинов, это было феноменально, – рассказывал Коннор, вспоминая об этом. – Мы понятия не имели, что их может быть так много. И они были такими ручными. Они не возражали против нас вообще. Мы в тот день встретили дельфинов, которые спустя годы сыграли важную роль в нашем исследовании. Мы плавали в лодке от рассвета до заката и фотографировали все спинные плавники, которые только видели.
Коннор и Смолкер также научились определять пол многих из этих морских дельфинов, потому что у них была отличная привычка время от времени переворачиваться вверх брюхом, открывая свои гениталии или, по крайней мере, щели, которые скрывают гениталии. У самцов было две щели: за одной скрывался половой член, за другой – анус. У самок была только одна щель, скрывающая влагалище и анус, а по бокам от нее располагались две щели поменьше, в которых находились молочные железы.
– Это очень важно, потому что тогда мы узнали, где самцы, а где самки, – продолжал Коннор. – На других площадках для наблюдений за дельфинами на то, чтобы это выяснить, обычно уходит несколько месяцев или больше, ведь там они могут быть не такими любезными или вода не такой чистой.
Кто же эти дельфины, плавающие недалеко от берега? Случается, что некоторые взрослые особи путешествуют тесными парами или втроем. Почему? Какие отношения между этими дельфинами и другими, которые посещают бухту Манки Миа? У Коннора и Смолкер не было ни денег, ни ресурсов, чтобы найти ответы на эти вопросы, но оба пообещали вернуться.
Смолкер вернулась первой в 1984 году, получив небольшой грант на исследование связей и социальных взаимоотношений дельфинов. Через два года после нее вернулся Коннор. У него также был грант (он тогда готовил докторскую диссертацию) на исследование отношений между самцами дельфинов.
– Самый простой способ узнать как можно больше о поведении и взаимоотношениях дельфинов – это понаблюдать за союзами самцов дельфинов, – сказал Коннор. – Они являются ключом ко всему, что мы узнали о разуме дельфинов. И именно поэтому мы сегодня здесь обновляем наши записи.
Из бухты Манки Миа мы поехали на катере на северо-восток, вдоль красных песчаных скал полуострова Перон, разделяющего залив Шарк на две П-образные бухты. Область исследования Коннора охватывала северную бухту площадью около трехсот двадцати квадратных километров. Там на воде стояло несколько судов, в основном рыболовецких, и несколько небольших парусных лодок. На западе небо было покрыто облаками, но над нами ярко светило солнце. Мы все укутались, чтобы не замерзнуть от холода и утреннего ветра, и высматривали в воде плавники дельфинов. Коннор заметил их первым.
– Итак, кто там у нас появился? – Коннор позвал Бахер. Он указал вдаль, и, когда я посмотрела по направлению руки, то увидела появившиеся вдалеке полдюжины плавников. Они мерцали от солнечного света, исчезая и появляясь как миражи.
Высокая стройная брюнетка Бахер пристально рассматривала дельфинов в свой бинокль.
– Эта группа хороших размеров, – сказала она. – Но я не могу рассмотреть, какая именно.
Коннор передал штурвал Коппс и направил свой бинокль на дельфинов.
– Ха! Да это же Примы! – сказал он, используя сокращенное название группы Примадонн. Коннор в такие моменты рассказывал женщинам о конкретных особенностях, которые помогли бы им в будущем распознать дельфинов из этой группы. – Это одна из групп, которую я надеялся увидеть сегодня.
Коппс увеличила скорость лодки. Когда мы уже были на расстоянии около четырехсот метров, она замедлила ход, чтобы плыть наравне с дельфинами.
Дельфинов, казалось, нисколько не смутило наше появление и маневры Коппс, когда она пыталась подплыть к ним поближе. Коннор перегнулся через перила, издав высокий вопль, наполовину похожий на крик дельфина и наполовину на крик ковбоя с родео, и один из дельфинов повернул голову, чтобы посмотреть на него.
– Это я их так обычно приветствую, – объяснил Коннор, – чтобы они знали, что это я. «А-а, это снова тот сумасшедший парень в лодке».
Коннор любил представлять, что могли бы сказать дельфины, и каждый раз, когда говорил от их лица, он использовал высокие, носовые звуки.
– Ну вот. В основном мы проводим что-то вроде переклички, выясняя, кто из дельфинов находится здесь и что они делают, а затем обновляем наши фотографии их спинных плавников, так как они могут меняться.
Пока дельфины плавали вокруг нас, Бахер и Нью делали новые фотографии. Некоторые плавали вместе плотными группами, ныряя и снова всплывая или слегка касаясь друг друга грудными плавниками, как будто держась за руки. Другие отплыли подальше друг от друга, но явно были частью общей группы, как в стае мигрирующих птиц, в которой все особи вроде бы летят вместе, но при этом одни порхают с дерева на дерево, а другие прыгают через кустарники.
Дельфины, по очереди плывшие рядом с нами, как будто мы были частью их группы, кажется, узнали крик Коннора и лодку. Глядя на эту мокрую массу брызгающих плавников и хвостов, я подумала, что узнать, кто из них кто, будет довольно трудно. Но для Коннора это не составляло труда. Как только спинной плавник каждого дельфина появлялся в поле его зрения, он выкрикивал его имя. Видеть плавники дельфинов, как он объяснил мне раньше, было то же самое, что видеть лица старых друзей.
– Вон там Кролик и Хребет, – объявил Коннор, указывая на двух дельфинов, которые скользили по воде близко друг к другу. – А прямо перед нами Прима с Природным Наконечником. Ой, посмотрите на это. У Примы новый шрам на хвосте; это след от укуса большой акулы! Обязательно сфотографируйте его. Здесь должно быть семь самцов. Мы знаем этих ребят с тех пор, как они были еще несовершеннолетними [в возрасте около десяти лет]. Они начали собираться вместе в 1995 году и сформировались как группа в 1997-м. И, судя по их поведению, среди них должна быть самка. Точно. Видите того дельфина, который плывет перед Большим Мальком и между Фредом и Хребтом? Это Литтл, самка. Значит, у них будет спаривание.
Мы наблюдали, как Фред и Хребет плыли немного позади и по обе стороны от Литтл, а прямо за ней плыл Большой Малек. Дельфины, ныряя и выныривая вместе, были похожи на игривый квартет, за исключением того, что это была не игра, особенно для Литтл. Коннор засунул гидрофон в воду, чтобы послушать крики дельфинов, и протянул мне наушники.
– Вы услышите громкий треск, – сказал он. – Этот звук издают самцы, чтобы держать самку прямо перед собой.
В наушниках я услышала свист, визг, клики и скрипы дельфинов, а затем внезапный взрыв громких звуков: «Попппп! Попппп! Попппп» – как будто кто-то взрывал несколько петард подряд или, что еще хуже, бил кнутом. Реагируя на хлопки, Литтл замедлила движение и оказалась зажатой между тремя самцами. Любая попытка Литтл вырваться вызывала очередную волну отрывистых звуков. Послушав еще некоторое время, я убрала наушники в сторону и повернулась к Коннору.
Казалось, что Литтл была здесь не по собственной воле.
– И да, и нет, – сказал Коннор. – Самка дельфинов спаривается с несколькими самцами. Это сбивает самцов с толку, потому что они не знают, кто на самом деле отец ее детеныша, поэтому у них меньше шансов навредить ему[30]. Но когда у самки течка, как у Литтл, самцы хотят, чтобы она была с ними. Отрывистый звук означает своего рода приказ. Он означает: «Иди сюда!» или «Оставайся на месте!» Если она попытается уйти, они погонятся за ней, окружат, будут тыкать в нее клювами и, возможно, даже укусят или побьют.
– Самцы дельфинов бьют своих жен? – удивилась я.
– Ну, они могут быть довольно грубыми с самками, – сказал Коннор.
Бахер сочувственно пожала плечами:
– Должна сказать, что жизнь у самки дельфина не простая.
