На деда Мотю посмотреть, аж зависть пробирает.
В секунду он скрылся за углом школы. Том самом, куда рвалась Лизка. Намазано им там, что ли?
Правда, надо отдать должное, баба Зина не сильно отставала.
— И что делать? — Я смотрел вслед этой парочке, соображая, выживет ли Матвей Егорыч.
— Да ничего. — Федька махнул рукой. — Они все время так. Чего только уж не было. Матвей Егорыч вечно от бабы Зины получает. Пошли стены красить. Закончим быстрее, глядишь участковый сократит срок. Мне ещё в пятницу в город ехать. Из-за матча. Генку надо забрать. А я уморился за это время, силов нет. Все из-за вас...
Отелло явно давал понять, что конкретно из-за меня. Типа, не лез бы я к Наташке, так и жили бы спокойно. Вот дебил, блин. Как человек не понимает, не любит его девчонка. Может, привыкла, жалеет, боится обидеть, но не любит. Иначе в мою сторону она бы и не глянула.
— Кто такой Генка?
Не то, чтоб мне очень было интересно узнать про дела Отелло. Если бы не прозвучало волшебное слово "матч", внимания бы не обратил.
— Генка… Да он — брательник мой троюродный. Его Лиходеев пригласил игру судить. Спортивный судья, в общем, Генка у нас.
У меня аж сердце остановилось от счастья. Да ладно? Неужели фарт попер? Поверить не могу!
— Дмитрий Алексеевич пригласил судить матч между Воробьевкой и Зеленухами человека, который родился и вырос в Зеленухах? Что за странная фигня? Что за аттракцион неслыханной щедрости или глупости? — Я посмотрел сначала на Андрюху, потом на Отелло.
Просто за недолгое общение с Лиходеевым точно понял, дерьмо-человек он. Подлый. Хитрый. С чего бы ему так самому себе нагадить? Тем более, когда на кону столь важная для него цель.
— Да ты не знаешь, просто. — Андрюха подошёл ближе, рассматривая заодно пострадавшую руку. — Генка тот ещё … м-м-м-м… сучоныш. Вот он кто. Так что Лиходеев все правильно сделал. Генка родное село ненавидит. Сбежал отсюда в свое время. Будет засуживать. Это точно. Глянь, заражение крови, наверное, будет…
Братец протянул руку, чуть ли не сунув ее мне в лицо.
— Ага. Непременно. У тебя из писюна кровь хлестала, не помер. А то прям рука. Пошли красить. Хватит трындеть. — Федька взял свой валик, ведро, в котором совсем недавно ныряла Лизка и пошел к следующему участку стены.
— Ой, да ты что... Хлестала. Тебя там не было, ясно? А все остальное — это бабы языками треплят. Как обычно. — Тут же завелся Андрюха. — И вообще, у нас тренировка, если что. Сейчас уже девки придут.
Федька даже не повернулся. Хотя, я видел, его спина напряглась. Как и плечи. Походу, любые разговоры о том, что хоть как-то касается Наташки, были для него болезненными.
Мы с Андрюхой, переглянувшись, потопали следом. Если объективно, время ещё есть. Красили дальше молча, не разговаривая с Федькой. Как и он с нами. Смертельная опасность отступила и белый флаг убран. Так я понял его настрой.
Когда подтянулись девки, он тоже никак не отреагировал. В этот раз на Наташку даже не глянул.
А вот я — наоборот. Пока репетировали, исподтишка наблюдал постоянно. Начал бы таращиться в наглую, скорее всего, она бы поняла, что имеются подозрения насчёт прошедшей ночи. Однако, ничего особенного в поведении девчонки не заметил. Если бы не Мухтар, вообще откинул бы идею о ее причастности. Ладно. Игра пройдет, разберусь.
После тренировки мы с Андрюхой снова присоединились к Федору. Деда Моти все ещё не было и я начал переживать. Но сильнее всего голову занимали мысли о том, что сказал Федор. Про неведомого Геннадия.
Значит, судья — мудак. Однако, ночевать с пятницы на субботу он будет в Зеленухах. В моем мозгу начал складываться план. Как всегда, идеальный.
Глава 19: О том, как готовиться к товарищескому матчу, если покоя не вида́ть и удивительных поворотах сюжета.
Дед Мотя вернулся где-то через час после того, как мы с Андрюхой проводили чирлидерш. Запыхавшийся, с царапиной через всю щеку, но довольный. Схватил свободный рабочий инвентарь и сразу, с ходу, присоединился к нам.
Мы вопросов задавать не стали, с пониманием, переглянувшись. Живой, значит, разобрались они там с Зинаидой Стефановной. Нам можно не боятся мести с ее стороны.
Правда, Лизка по-прежнему сидела на дереве, периодически напоминая о себе криками и ором. Постепенно интонация этих звуковых эффектов становилась все спокойнее, а потом вообще кошка затихла.
— Да не ссы, Жорик, — Матвей Егорыч заметил мой очередной взгляд, брошенный в сторону кошачьего убежища. — Живая она. Дождется, когда мы уйдем, и слезет. Видать, краски нанюхаться успела, вот и вела себя, как алкаш в белую горячку. В принципе, любая животина, она умная. Не конкретно Лизка, а вообще. Лизавета у нас в хозяйку пошла. Там воспитание сказалось. Но любое другое животное, оно, знаешь, какое умное? Ужас просто. Не то, что люди. Среди животины дураков и не бывает вовсе. Вот ты думаешь, Борис мой дурак? Нет. Так тебе скажу, он может изображать из себя дурака, но на самом деле…
— Да ну конечно. — Засмеялся Федька.
Несмотря на гробовое молчание в отсутствие Матвея Егорыча, он один хрен больше от нас особо не отделялся и постоянно тёрся рядом. Не знаю, с чего бы подобные перемены. Пугает, если честно. Не люблю столь внезапные повороты. Типа, осознал вину? Очень сомневаюсь. Не тот случай. Притаился? Вот тут, вполне возможно. Однако, пока я с наездами не торопился. Хочет наладить общение, ок. Посмотрим.
— Я тебе точно говорю! — Дед Мотя начал горячиться. Недоверие слушателей сильно ранило его сердце. — Вон у Виктора моего был этот…попугай. Мало́му завели. То ли Какаду, то ли Ара. Не разбираюсь в них. Здоровый, как пингвин. Только серый. Кошку или собаку в городе особо не приобретешь. Это — издевательство над животным, держать его в квартире А всякие там попугаи, черепахи, прямо тютелька в тютельку. Рыбки ещё…
Матвей Егорыч, замолчав, пожевал губами. Похоже, оценивал рыбок, как домашних питомцев.
— Не. Рыбки, конечно, чехня! Что это за животные? Чему они дитя научить могут? Прикармливать правильно? Это, да. На рыбалке потом пригодится.
— Почему? — Я усмехнулся. У них, как и у хомячков, есть определенная миссия. Показать ребенку, что все мы не вечны.
— Вот тут ты прав! —
