Что касается Талькава, то он показал своим спутникам, как охотятся на нанду, разновидность страуса.
Патагонец погнал Тауку галопом прямо на нанду. Только таким внезапным нападением и можно взять нанду, ибо это животное бегает с поразительной быстротой и без труда оставляет далеко позади своих преследователей. Подскакав к страусу, Талькав кинул болас так ловко, что снаряд обвился вокруг ног нанду и опрокинул его на землю.
Талькав взвалил добычу на седло и привёз её в рамаду. Он охотился на нанду не только из тщеславия: мясо нанду очень вкусно, и индеец хотел внести свою лепту в общий котёл.
Охотники перенесли в рамаду связку тинаму, страуса Талькава, пекари Гленарвана и броненосца Роберта. Со страуса и пекари тотчас же сняли кожу и нарезали их мясо тонкими ломтями. Что касается броненосца, то это животное носит кастрюлю с собой. Его положили прямо на пылающие угли костра, не снимая панцыря. Охотники зажарили на обед тинаму, сохранив до приезда остальных путешественников главные блюда, то есть страуса, броненосца и пекари. Еду они запивали свежей водой, которая показалась им вкуснее всех вин мира.
Они не забыли и про лошадей. Охапки сена, находившегося в рамаде, послужили им пищей и подстилкой.
После этого Гленарван, Роберт и Талькав закутались в свои пончо и растянулись на подстилке из сухих альфафар, обычном ложе пампасских охотников.
Глава девятнадцатая
Красные волки
Наступила ночь. Было новолуние, и молодой диск луны вскоре скрылся за горизонтом. Только неверный свет звёзд освещал равнину. Воды Гуамини бесшумно катились по руслу. Птицы, пресмыкающиеся и звери отдыхали от дневной усталости; мёртвое молчание воцарилось над всей огромной территорией пампасов.
Гленарван, Талькав и Роберт последовали общему примеру. Лёжа на мягкой травяной подстилке, они крепко спали. Обессиленные долгим и трудным переходом, лошади также легли на землю. Только Таука, как настоящая чистокровная лошадь, спала стоя, готовая бежать по первому зову хозяина. Глубокий покой царил в рамаде. Костёр догорал, лишь изредка озаряя последними вспышками безмолвную тьму.
Около десяти часов вечера индеец внезапно проснулся. Глаза его вперились в беспросветную тьму. Он напряжённо прислушивался к шумам равнины, стремясь уловить какой-то чуть слышный звук, потревоживший его сон. Вскоре на обычно невозмутимое лицо Талькава набежала тень тревоги. Что он услышал сквозь сон? Стук копыт приближающегося отряда, рычание ягуаров, рёв тигров или других опасных хищников, которых могла привлечь в эти места вода? Очевидно, последнее предположение показалось патагонцу наиболее вероятным, так как он бросил быстрый взгляд на запас топлива, собранный внутри ограды. Результат осмотра был неудовлетворительный: горючего было мало, и запас его недолго мог удержать на расстоянии хищных животных. Лицо патагонца ещё более омрачилось.
Однако делать было нечего; оставалось ждать событий. И Талькав ждал их, полулёжа, положив голову на руки и опираясь локтями о землю, в позе человека, которого внезапная тревога пробудила от сна.
Так прошёл час. Всякий другой на месте Талькава был бы успокоен царящей кругом тишиной и снова бы уснул. Но там, где чужестранец ничего бы не заметил, инстинкт индейца подсказывал приближение опасности.
В то время как патагонец всматривался и вслушивался, Таука вдруг глухо заржала, повернув голову к воротам рамады. Талькав вскочил на ноги.
— Таука учуяла врага, — пробормотал он и ещё напряжённей стал всматриваться в темноту.
На равнине всё ещё царила тишина, но прежнего спокойствия уже не было. Талькав увидел много теней, бесшумно скользящих среди зарослей кура-мамель. Тут и там мелькали светящиеся точки, скрещивающиеся, угасающие и снова вспыхивающие. Можно было подумать, что это летают светлячки. Так, несомненно, подумал бы всякий чужестранец, но Талькава это не могло обмануть: он понял, с каким врагом предстояло столкнуться. Зарядив карабин, он встал на караул у входа в загон.
Ждать ему пришлось недолго. В пампасах послышался не то лай, не то рёв. Индеец выстрелил. Вой сотни голосов был ему ответом.
Разбуженные выстрелом, Гленарван и Роберт мгновенно вскочили на ноги.
— Что случилось?! — вскрикнул Роберт.
— Индейцы? — спросил Гленарван.
— Нет, — ответил Талькав, — агуары.
Роберт посмотрел на Гленарвана.
— Агуары? — повторил он.
— Да, — ответил Гленарван. — Красные волки пампасов.
Схватив ружья, Гленарван и Роберт поспешили присоединиться к индейцу. Тот без слов указал им на равнину, откуда доносился дикий вой.
Роберт невольно сделал шаг назад.
— Ты боишься волков, мой мальчик? — спросил Гленарван.
— Нет, сэр, — твёрдым голосом ответил Роберт. — Когда я с вами, я ничего не боюсь.
— Тем лучше. Эти агуары, кстати оказать, не опасные хищники. Не соберись они в таком множестве, можно было бы не обращать внимания на их вой.
— Что из того, что их много? — сказал Роберт. — Ведь мы хорошо вооружены. Пусть только сунутся.
— Да, мы достойно встретим их.
Гленарван говорил это, чтобы успокоить ребёнка, но в глубине души он был встревожен нашествием такого огромного количества хищников.
Что могли сделать три человека, даже хорошо вооружённые, против многих сотен волков?
Когда патаганец произнёс слово «агуары», Гленарван сразу сообразил, что он говорит о красных волках пампасов. Агуар — «canis jubatis» по терминологии натуралистов — ростом с крупную собаку, у него лисья морда и густая шерсть с красным отливом. Красные волки — очень сильные и подвижные животные; они водятся обычно в болотистых местах и могут вплавь преследовать свою добычу. Ночь выгоняет их из логова, в котором они спят днём. Эти хищники наводят ужас на эстанции[44], так как, будучи голодными, они не боятся нападать даже на крупный рогатый окот и производят большие опустошения в стадах. Одинокий агуар совершенно не опасен, но другое дело, когда множество изголодавшихся животных собирается в стаю! Лучше тогда столкнуться с ягуаром или кугуаром!
По вою, раздававшемуся в пампасах, по количеству теней, скользивших в темноте, Гленарван понял, что на берегу Гуамини собралась огромная стая красных волков. Хищники почувствовали запах человека и лошадей, и ни один из них не захочет возвратиться в логово, пока не получит своей доли мяса.
Положение путешественников было угрожающее.
Тем временем кольцо волков вокруг них всё стягивалось. Проснувшиеся лошади дрожали от страха, только Таука нетерпеливо била копытом о землю, стараясь оборвать привязь. Талькав успокоил её, протяжно свистнув.
