Однако его слова только разожгли ее возмущение.
— Я не собиралась подслушивать, но рада, что так произошло! То, как вы используете меня и мои способности лечить людей, — именно мое дело! И теперь, когда я знаю, что вы задумали, я… положу конец вашим гнусным планам!
Мэриан совершенно не представляла себе, как выполнит свою угрозу, но была уверена, что обязательно что-нибудь придумает, чтобы вырвать этого несчастного из рук графа. Она резко развернулась и решительным шагом направилась мимо него вверх по лестнице.
Однако Гаретт остановил ее, почти грубо схватив за руку. Мэриан в тревоге напряглась.
— Без глупостей, Мина. Что вы можете сейчас сделать? Неужели надеетесь, что вам одной удастся тайно, без моего ведома, вытащить раненого мужчину, который находится без сознания, из моего собственного дома? Учтите, что никто из моих слуг ни за что не станет вам помогать. Или, может быть, вы намерены убить его, чтобы таким образом «спасти» от меня? Нет. Кем бы вы ни были, у вас недостанет смелости лишить человека жизни, чтобы спасти его от заслуженного наказания.
Мэриан вцепилась свободной рукой в перила. Она поняла, что он, к сожалению, прав, как бы ни тяжело ей было это признать. Только Гаретт обладал такой непоколебимой самоуверенностью, позволяющей ему использовать других людей и манипулировать ими в своих целях.
Ее вдруг охватил озноб. Дьявол его забери! Он совершенно четко обрисовал все ее скудные возможности. Гневные, обидные слова уже готовы были сорваться с ее губ, но она сдержалась, стараясь побороть в себе чувство бессильной ярости. Как бы она ни презирала его за то, что он сделал, но он был прав. Как обычно, именно он держал в руках вожжи. И все же она отказывалась добровольно участвовать в его планах мести. Тем более что, возможно, ее отец уже был, так или иначе, вовлечен в них. Она больше не желает иметь ничего общего ни с ним самим, ни с его ненавистью к Питни Тарле или одержимостью Фолкхэм-хаузом.
Она уйдет отсюда. Немедленно. Это был третий выход, тот самый, который он не упомянул.
Мэриан молча начала спускаться по лестнице, не поднимая глаз на графа. Он медленно разжал руку, и девушка, не останавливаясь, так же молча направилась к выходу. Ее взгляд был прикован к тяжелым дубовым дверям, словно это было ее единственное спасение.
Она уйдет и никогда больше сюда не вернется. Возможно, она даже уедет из Лидгейта. Она найдет способ выяснить все о роли графа в аресте и смерти отца, будучи вдали от Фолкхэм-хауза. И если только он замешан в этом злодействе, она заставит его дорого за это заплатить. Позже. Не сейчас, пока впечатление от его разговора с сэром Питни еще свежо в ее памяти и так нестерпима мысль, что ее обвели вокруг пальца.
Мэриан слышала тяжелые шаги за своей спиной, но продолжала идти к дверям не останавливаясь.
— Мина, вы не можете уйти сейчас! Этот человек умрет без вашей помощи!
Она на мгновение замерла, моля Бога дать ей силы не обращать внимания на его слова и едва различимые тревожные нотки в его голосе, от которых у нее защемило сердце.
Видя, что она продолжает хранить молчание, Гаретт попытался снова уговорить ее:
— И если он умрет, его последние часы будут мучительны. Вы можете хотя бы облегчить его страдания.
Теперь Мэриан понимала, он пытается сыграть на ее сострадании и доброте. И мысль о том, что он рассчитывает с такой легкостью и дальше манипулировать ею, вонзилась прямо в сердце острой иглой. Она резко повернулась к графу со смешанным выражением страдания и презрения на лице.
— А если он выживет, вы будете пытать его. Уж лучше пусть он умрет от ран! Эта боль не сравнима с теми муками, на которые вы обрекли его! И я не собираюсь оставаться, чтобы наблюдать все это!
На этот раз Мэриан, кажется, удалось поразить его. Граф вздрогнул и в полном изумлении уставился на нее. А затем, когда до него наконец дошло, что она имеет в виду, вновь сердито нахмурился.
— Да за какое же чудовище вы меня принимаете? Пытать его? Вы что же, всерьез полагаете, что я стану вгонять ему под ногти иглы, пока он не откроет мне правду? Мой Бог! Я видел на войне слишком много отрубленных и изуродованных конечностей, чтобы иметь желание наблюдать, как мучают человека по моему собственному приказу!
Она с беспокойством наблюдала за сменой выражения на лице графа. Откровенный ужас, отразившийся в его глазах, заставил ее почти ему поверить. Но она уже была научена горьким опытом, чтобы доверять ему.
— Вы же сами сказали сэру Питни, что найдете способ заставить раненого все открыть вам. Я не так наивна, чтобы не понять, что вы имели в виду!
— Но я вовсе не имел в виду, что собираюсь пытать или мучить его каким бы то ни было образом, если именно об этом вы подумали. Клянусь честью, я вовсе не такой дьявол, каким вы хотите меня изобразить.
Глядя на него в этот самый момент, она с трудом могла в это поверить. Яростный, горящий взгляд делал его похожим на самого владыку ада. Он сделал по направлению к ней несколько шагов, и девушка почти инстинктивно попятилась.
— Я не верю вам! Что же еще вы могли иметь в виду? — почти выкрикнула Мэриан со страхом.
— Да только то, что я собирался держать его здесь как арестанта до тех пор, пока он не скажет мне все, что я хочу узнать. Человека, чья преданность куплена за деньги, обычно бывает достаточно подержать некоторое время в подземелье, чтобы он решился предать своего хозяина. Это самый разумный и надежный способ.
Она недоверчиво смотрела на Гаретта, пытаясь прочитать на его лице, не смеется ли он над ней.
— Вы просто хотели задержать его?
— Если он выживет, это все, что я собирался с ним сделать.
«Если выживет…»
— Но даже просто помещать человека в подземелье… когда он едва не умер, — жестоко! — запинаясь пробормотала она, не желая сдаваться.
— Этот человек пытался поджечь мои поля. В огне могли погибнуть люди, которые в этом случае страдали бы гораздо сильнее, чем этот человек в темнице, — сердито произнес граф. — Ваша жалость, Мина, в данном случае неуместна, этот человек, так или иначе, преступник.
Мэриан чувствовала смятение. Говорил ли граф правду? Действительно ли он собирался всего лишь заточить этого человека в темницу? Если так, она не может уйти сейчас, так как раненый непременно умрет, если она бросит его. Правда, бедняга вполне способен умереть и в том случае, если она останется, но тогда она сможет, по крайней мере, уменьшить его страдания в самом конце. И все же она сомневалась, может ли доверять графу.
Словно прочитав ее мысли, Гаретт подошел ближе.
— Клянусь честью, я не собираюсь применять к этому человеку никаких диких пыток или усиливать его физические страдания. Если хотите, можете оставаться вместе с ним, чтобы удостовериться, что я говорю правду. Клянусь вам, в этом вы можете довериться моей чести.
