Англиканская церковь возникла благодаря разводу: может быть, по этой скрытой причине она всегда была так щепетильна в этом вопросе; потрясение, пережитое в детстве, никогда не проходит бесследно, горькое воспоминание о нем остается на всю жизнь. В двенадцать лет Генриха VIII женили на «вдове-девственнице» его старшего брата, умершего в пятнадцать лет. Когда Генриху исполнилось восемнадцать, а ей двадцать три, их вместе короновали. После семнадцати лет брака Генрих попросил папу расторгнуть их союз, потому что ему понравилась другая женщина. Папа ответил отказом, и тогда король порвал с Римом, основав собственную церковь; он заставил своих священников подчиниться и признать его единственным покровителем, верховным правителем и главой английской церкви и ее духовенства. В спор вступили две сильные личности — король Генрих VIII и папа Юлий II, черты которых запечатлели два величайших портретиста того времени, Гольбейн и Рафаэль. Едва появившись на свет, новая церковь Англии признала развод короля и его второй брак; поэтому совершилась новая коронация. В наши дни, четыре века спустя, разгорелась борьба между королем и архиепископом Кентерберийским: она послужила фоном для любовного романа, о котором мы рассказываем.
То, что произошло четыре столетия назад, имело нешуточные последствия. Тогда даже запахло мятежом. Протестанты жаждали добиться изменения некоторых положений канонического права; они отвергли заключение брака как таинство, а вместе с ним и другие, так что ныне из всех таинств они сохранили только два — крещение и причастие; протестанты утверждают, что остальные пять таинств придумали апостолы, о них не упоминается в Евангелии. Спустя тридцать лет, под влиянием протестантского движения, английское духовенство пришло к тому, что отменило положение о раздельном проживании и разделе имущества супругов и разрешило официальный развод в случае прелюбодеяния, длительной отлучки одного из супругов, жестокого обращения в семье или несовместимости характеров. Невиновный супруг мог, вторично вступая в брак, совершить религиозный обряд. С 1550 по 1600 год в Англии получили развод многие пары, сочетавшиеся церковным браком, и многие из разведенных, вступая во второй брак, вновь предстали перед алтарем. Именно в этом состояло самое глубокое отличие закона англиканской церкви от римского церковного закона.
Однако полной ясности в этом вопросе никогда не было, многие каноны обсуждались долго и бурно. Английская натура не приемлет твердых установлений; даже в делах церковных она старается избежать четких формулировок, несущих на себе печать Рима. А ведь толкования, как и ошибки, которые порой оказываются сознательными отступлениями, вредят ясному пониманию закона.
Оспаривалось само определение таинства. Те таинства, которые реформация обозначила как sacramentals[65] — то есть пять таинств, которые она отказалась признавать таковыми, в том числе и брак, — «не сотворяют святую благодать ex opere operato[66]. Sacramentals не обладают ни этим достоинством, ни этой привилегией». Именно благодаря подобным ухищрениям англиканская церковь пыталась примирить свои священные догматы с инстинктами и желаниями сильных мира сего. Это продолжалось веками, и потому «Homilty of the State of Matrimony»[67] 1864 года не упоминает о браке как таинстве и ничего не говорит о его нерасторжимости.
Среди высшей знати случались знаменитые и даже исторические разводы, так что вернемся к нашему рассказу. Леди Пенелопа Деверекс была красавица; ее портрет и сегодня можно видеть в Ламбетском дворце. Поскольку ее любовник Филип Сидни тоже был очень красив, не следует удивляться тому, что она не без отвращения вышла замуж за гадкого лорда Рича и, став замужней женщиной, сохраняла связь с Сидни. Когда последний умер, она взяла другого любовника, лорда Маунтджоя Девоншира, и родила ему трех сыновей и пять дочерей, и это вдобавок к тем четырем детям, которые вроде бы появились на свет от законного супруга. (Каким образом ей удалось сделать такие сложные вычисления, остается только гадать. Должно быть, она унаследовала этот секрет от гомеровской Пенелопы).
Леди Пенелопа развелась и вступила в брак со своим любовником, совершив церковный обряд. Архиепископ Уильям Лод, тогдашний обитатель Ламбетского дворца, согласился благословить союз разведенной дамы. Позднее он пожалел об этом, письменно покаялся в своем прегрешении, рассказывал о том, какие испытывает мучения. Драматург Джон Форд сочинил на основе этой истории трагедию. Двор ополчился против прекрасной преступной четы. Пока Пенелопа жила с любовником «в грехе разврата», их вместе принимали при дворе. Но едва они обвенчались — и конец, это стало невозможно! Двери перед ними захлопнулись.
Спустя четыре столетия нынешний архиепископ сидел перед портретом этой женщины, единственной ценной вещью, которую он держал на своем старинном столе, в огромной комнате, выходящей окнами на реку и Вестминстер.
«Каждый год архиепископ Лод постился в тот день, когда он совершил это ужасное бракосочетание, — рассказывал архиепископ с улыбкой. — Однако, — тут он сделал короткую паузу, — он все-таки всегда держал у себя на столе портрет прекрасной Пенелопы».
Произнося эти слова, архиепископ, который вел яростную борьбу с разведенной подругой Эдуарда VIII, привлекая внимание всего мира, казалось, совершенно не замечал того, что сам он тоже держал на своем столе один-единственный портрет — портрет прекрасной Пенелопы.
В 1670 году парламент дал некоему лорду Русу разрешение развестись, чтобы он мог жениться на другой женщине. Стремясь избавиться от супруги, этот благородный лорд дошел до того, что утверждал, будто его дети родились от другого, и король Карл II лично председательствовал на судебном разбирательстве. Тем самым Карл хотел создать прецедент, который позволил бы ему развестись с королевой. Споры о сути брака продолжались в палате лордов более десяти лет; все словно позабыли о том, ради чего они затеяны, и со временем эти дебаты превратились в своеобразное состязание блестящих умов, в игру, где нужно угадать победителя, который наберет большинство голосов, наиболее убедительно аргументируя свои соображения.
В те времена три епископа, славившиеся передовыми взглядами, повергли в ужас своих коллег. Один из них посмел выдвинуть тезис, что «брак — это договор, основанный на законах природы», и его главная цель — производить на свет детей. Воспользовавшись этим определением, удалось получить перевес в палате лордов, и некий офицер и дворянин, сэр Джон Гермен, смог жениться на своей любовнице, жене герцога Норфолкского; обманутый муж не получил даже пятидесяти тысяч фунтов, которые он требовал как возмещение ущерба за те «похотливые беседы», что его жена вела с офицером. Разрешение на брак двум «виновным» дал архиепископ Кентерберийский, хозяин Ламбетского дворца, один из предшественников нынешнего архиепископа. Когда же счастливый супруг умер, намного пережив свою жену, священник отказал ему в соборовании. Во всяком случае, сэр Джон получил то, чего хотел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
