опустилась на столицу, окутала тишиной дворец и сераль, даже стража на стенах, казалось, перекликалась вполголоса.
И только Лин все никак не могла заснуть.
Недолгие часы спокойной, сонной тишины были, наверное, идеальны для размышлений. Но, честное слово, Лин предпочла бы крепкий здоровый сон тем мыслям, которые терзали ее сейчас.
Такого раздрая в голове и сердце не было, пожалуй, с той памятной ночи на башне, когда владыке пришлось взять Исхири, чтобы ее найти. И ведь совсем немного времени прошло, а столько изменилось! «К лучшему изменилось», — напомнила она себе. Могла ли она тогда даже мечтать о том, что было между ней и Асиром… да хотя бы сегодня⁈ Могла ли думать, что получит именно то, в чем нуждается…
С Асиром она чувствовала себя счастливейшей анхой в мире, в обоих мирах. Особенно после того, как сегодня утром впервые проснулась в его спальне. Это было гораздо большим, более значимым, чем только близость — даже такая близость, которой хотел и которую в конце концов дал ей Асир. Но сейчас это почему-то ничуть не мешало завидовать Хессе. И от этого было стыдно. Завидовать подруге в ее счастье — разве это не… низко? Но почему-то снова и снова представлялось, как не Хесса, а она стоит перед старейшиной Бакчаром! Она и Асир. «Третья, последняя и нерушимая ступень священных уз…» — вправе ли она мечтать?.. Стать не митхуной, а женой. Асир наверняка сказал бы, что это принесет ей только больше забот, обязанностей и волнений, а все, что может быть хорошего, она получит и так. Уже получает.
Интересно, кто скреплял бы и утверждал брак владыки? Может, сами Великие предки? Лин помнила, какой жутью веяло в песках у руин Альтары, там, где стоял когда-то священный камень. Но сегодня ощущения были другими. От осколка, что хранился в зале предков, веяло силой, и эта сила была… разной. В первые мгновения — подавляла, пробирала до костей, как будто потусторонний взгляд просвечивал насквозь. Но потом, когда начался обряд, Лин чудилось что-то, очень похожее на сдержанное любопытство и одобрение. А когда Сардар, все еще не выпустив Хессу из объятий, сказал глухо: «Пойду… Надо проверить, все ли готово к выступлению», — а Асир махнул рукой и велел заняться женой, а отряд проверит он сам… Тогда одобрение стало откровеннее и как-то… веселее, что ли?
Не могло же это все только почудиться ей? Или могло? Спрашивать у кого-нибудь она не рискнула, это казалось неправильным, слишком дерзким, а главное — категорически не соответствовало моменту. Лин поздравила молодоженов, проводила взглядом стремительно уходящего в направлении казарм Асира и вместе с Сальмой вернулась в сераль.
И вот тут-то ее и накрыло. Раздраем, в котором густо и неприглядно смешались жадность анхи, зависть к Хессе и недовольство собой. И с этим надо было что-то делать. Но что?
«А ведь Хессе сейчас хуже, — горько подумала она. — Я гадаю, захочет ли Асир когда-нибудь увидеть меня женой, а она — нашел ли уже Сардар Джасима, был ли бой, а если был — чем закончился».
— Лин! — раздалось вдруг громким шепотом почти рядом. — Лин, проснись!
— Я не сплю, — Лин открыла глаза, села и почти уткнулась носом в Хессу. — Ты…
«Откуда взялась»? — прозвучало бы крайне глупо. Ну откуда, в самом деле, она могла сейчас взяться? Ясно же и без вопросов. Тем более что — Лин поймала, наконец, мелькнувшую и тут же почти сбежавшую мысль — вопрос, настоящий вопрос, должен звучать совсем не так!
— Ты не пахнешь⁈ Я даже не заметила, как ты появилась.
— Серьезно? Вообще? — удивилась Хесса. — Не думала, что так сразу… Да предки, о чем мы⁈ Я потом объясню. Пойдем быстрей. Там Лалия… в фонтане.
— В фонтане⁈ — ошарашенно переспросила Лин, вскакивая и натягивая первую попавшуюся рубашку и штаны. Только отметила себе: спросить потом, что Хесса имела в виду под «так быстро»? Это прозвучало так, будто она знает, что случилось с ее запахом, просто ждала этого… позже. Ладно, это не настолько срочно, как Лалия в фонтане. — Она там хоть не утонула⁈
— Нет, но… по-моему, она пьяна. Сказала, ты здесь. Велела позвать.
Пьяная Лалия не то чтобы совсем не укладывалась в голове… хотя все-таки не укладывалась. Вот уж от кого Лин не ждала глупых срывов!
Вслед за Хессой она выскочила в сад, промчалась к фонтану, чудом ни разу не споткнувшись в кромешной тьме, и потрясенно остановилась. «По-моему, пьяна» было категорическим преуменьшением.
Лалия в самом деле была в фонтане. Полулежала, вальяжно опираясь на каменный бортик. Струи воды разбивались об обнаженные плечи, грудь, согнутое колено и рассыпались вокруг мелкой моросью. На бортике, усыпанном лепестками роз, стояли полупустой стеклянный кувшин с вином и несколько закрытых светильников, приглушенный свет которых делал это странное зрелище абсолютно нереальным. Даже захотелось протереть глаза.
Лалия кивнула, приподняв полную чашу вина, и приглашающе похлопала по бортику рядом с собой.
— Давайте, наливайте себе. У нас сегодня масса поводов отпраздновать.
— Ты решила заморозиться? — Лин отлично помнила, какая холодная вода в этом фонтане даже в жаркий полдень. — Надеюсь, это не извращенный способ самоубийства через простуду и воспаление легких? Вылезай. Отпразднуем на суше.
Лалия запрокинула голову, рассмеялась приглушенным, бархатно-грудным, прямо-таки обволакивающим смехом, перевела на Лин слегка плывущий взгляд.
— Ты так трогательно заботишься. Но нет, я не собираюсь радовать сераль преждевременной кончиной. Не волнуйся, это не первая ледяная ванна в моей жизни. Впрочем, я достаточно охладилась. Можно и на сушу. Подайте мне… там… — она махнула рукой в сторону цветущих кустов. И тут же резко выпрямилась, окликнув шагнувшую к кустам Хессу. — Стой! Не заори. Там не только мой халат.
Лин подхватила с бортика светильник, в два шага догнала Хессу и… Предупреждение Лалии сработало, или Хесса от шока зажала себе рот ладонью? Под цветущим жасмином, лишь слегка прикрытая полой свисавшего с ветки халата Лалии, практически на виду — утром точно сразу заметят! — лежала Ирис. Мертвее мертвого — Лин достаточно повидала трупов, чтобы даже не пытаться проверить пульс и дыхание. А вот следы на шее проверить захотелось: когда смерть наступает от удушья, это можно понять — если видела такое прежде не один раз.
Лин сняла с ветки халат, отдала Хессе:
— Одень нашу любительницу закаливающих ванн. Замерзнет же, правда.
Присела на корточки. Нет, шея Ирис была чистой, никаких следов. Ни беспорядка в одежде — если не считать развязанные, кажется, последним осознанным усилием завязки накидки, ничего. Шла, упала… да-да, очень неудачно упала. Или
