удачно, с какой стороны посмотреть.
Прикасаться к ней Лин не стала, хотя пришлось сделать над собой усилие — агент Линтариена так и рвалась наружу со всеми принятыми в родном мире методами осмотра и расследования. Вернулась к фонтану, посмотрела на Лалию, затягивающую пояс промокшего халата, на Хессу, жадно опустошавшую чашу с вином. Налила себе, отпила, подождала, пока по телу пробежится теплая волна, и спросила:
— Как?
Лалия, как раз закончившая отжимать волосы, перекинула их через плечо, села на бортик и небрежно пожала плечами.
— У меня был только один шанс. И только одна возможность, пришлось ею воспользоваться. Судя по тому, где именно она ходила и во что была одета, у нее имелись крайне занимательные планы на ночь.
— То есть она шла к калитке? К владыке? — Лин оглянулась на труп и сделала еще глоток. — И ты…
— И я позвала на помощь, — Лалия улыбнулась. Снова наполнила чашу вином. Наклонилась и ласково погладила островок травы у фонтана. Пошевелила в нем пальцами. По руке Лалии вверх словно протек стремительный ржавый ручеек и скрылся в рукаве халата.
Нервно дернулась Хесса, инстинктивно отодвигаясь подальше.
— Змея? — Лин тут же стало стыдно за вопрос: зачем спрашивать об очевидном?
— Знакомьтесь, — Лалия поддернула рукав, подставляя взгляду обвитое тонкими змеиными кольцами, словно драгоценным браслетом, предплечье. — Ашайса. Песчаная уфра. Яд смертелен.
А ведь Асир говорил, что Лалия любит змей, вспомнила вдруг Лин. И раз у ее змеи есть имя, значит…
— Ужас, — абсолютно безэмоциональным тоном прокомментировала Хесса, допивая вторую чашу. — Песчаный ужас. Так их называли у нас в трущобах. Укус убивает мгновенно. Ничего не успеешь. Разве что испугаться напоследок.
— Есть противоядие, — заметила Лалия, ласково пощекотав плоскую змеиную голову. — Только принять его надо заранее, прежде чем соберешься заигрывать с этой красавицей. Увы, Ирис об этом не знала.
Лин медленно, но не отрываясь допила свое вино. Поколебавшись немного, налила снова. Спросила:
— А мы отмечали свадьбу и решили немного проветриться? Кстати, кого нужно звать в таких, эмм, безусловно печальных случаях? Ладуша или, может быть, целителей?
— Утром найдут, — небрежно махнула рукой Лалия. — Мы вовсе не обязаны во время отмечания бегать по кустам. Может, конечно, стоило просто позвать стражу и взять ее под окнами владыки, но… — она поморщилась. — Так не хотелось лишнего шума и долгих разбирательств.
Лин кивнула:
— К тому же она успела бы выбросить то, что у нее наверняка было с собой, и никто бы не доказал, что оно не валялось там само по себе, потерянное кем-нибудь из отъехавших посольств? Кстати, что это было? Ты проверила, или?..
— Масло, — усмехнулась Лалия. — Кто бы мог подумать, что из пудры, помады, крема и бездна знает чего еще может получиться безобидное масло для ванны. И кто бы мог подумать, что владыка с его тягой к неохраняемым калиткам и распахнутым окнам может стать такой лакомой добычей для некоторых наблюдательных девиц? В самом деле, неужели какой-то глупой анхе могло прийти в голову забраться в сад и в спальню, минуя стражу?
Она пригубила вина, а Лин вдруг поймала себя на совершенно глупой ревности — не к владыке, а к тяге пробираться к нему через окно.
— Думаю, для отдельно взятых советников станет большим сюрпризом, что старик Джасим вдруг вышел за рамки их представлений и оказался более… широких взглядов, чем они сами. Кстати, Лин, могу поклясться, что Ирис взобралась бы по стене не хуже, чем ты в один памятный вечер. Неожиданно, не правда ли?
— И неприятно, — честно призналась Лин. Можно было бы припомнить еще и то, что она говорила тогда насчет охраны, но что толку? Если сам владыка не желает держать там лишнюю стражу. Лин достаточно узнала его, чтобы принимать это решение.
— Я, правда, не понимаю, как она собиралась замаскировать свой запах, чтобы не разбудить Асира. Не взбрело же ей в голову от отчаяния вломиться к нему посреди ночи якобы в порыве страсти и потащить в купальни? Вряд ли она считала, что он идиот.
— А использовать это масло как массажное? — Лин вдруг очень отчетливо вспомнила массаж, который они с Лалией устроили владыке вдвоем в купальнях, представила, какие жаркие любовные игры с массажем может изобразить по-настоящему опытная анха, и поняла, что неудержимо краснеет.
— Это было бы равносильно самоубийству, — возразила Лалия. — Втирать это масло пришлось бы ей. Хотя…
— Может, к нему тоже есть противоядие, которое можно принять заранее?
— Возможно. Но вряд ли этот яд убивает мгновенно. Она бы не успела уйти, почуй Асир неладное.
— Может, она собиралась просто оставить его в купальне? Чтобы владыка утром… — Хесса не договорила, и так было понятно.
— Слишком ненадежно. Нет. Сегодня у нее оставалась единственная возможность выполнить поручение Джасима. Последний шанс. Оказывается, Асир обещал ей вчерашнюю ночь, но, — Лалия покачала чашу на ладони, насмешливо взглянула на Лин, — у него неожиданно изменились планы. А тут еще клибы с уборками и мы с подозрительными вопросами, и осторожные слухи об отъезде воинов в сторону предместий. Она торопилась. Кто знает, до чего и почему доходила ее преданность. Иногда самоубийство — единственный выход для таких случаев.
Лин залпом выпила остававшееся в чаше вино. Удивительно, но от новости об обещанной Ирис ночи не возникло ревности. Только странное, незнакомое ей прежде чувство, в котором смешались, пожалуй, гордость, злорадное удовлетворение и благодарность Асиру. И Лалии — за вовремя данный совет. Кто бы мог подумать, что ее желание дать Асиру именно такую близость, какую он хочет, убережет его от убийцы.
— Что мы будем делать? — спросила она. — Владыка ведь должен узнать правду?
— Непременно. Но если вдруг ему все же взбредет в голову провести справедливый суд над предателем, одной правды будет недостаточно. Нужны доказательства. Поэтому сначала Саад получит масло, а Ладуш — возможность представить все владыке в нужном свете. А мы с вами — получим этот сад почти в полное распоряжение, — Лалия раскинула руки, запрокинула голову и расхохоталась. — Вряд ли кто-то из цыпочек захочет гулять по такому опасному месту, пока в нем не отловят всех жутких змей, ящериц, пауков, жуков, сороконожек и что там еще нафантазируется главным истеричкам. Ах да, слизняков и непременно бабочек. Думаю, я успею как следует попрощаться с ним.
— Попрощаться? — Лин автоматически выделила главное. — Почему? Что случилось? Или… случится?
Стало не то чтобы страшно, но точно не по себе. Она привыкла опираться на Лалию, полагаться на ее опыт, на ее иногда странные, иногда откровенно провокационные, но всегда полезные советы. Просто привыкла к ней, как…
