— Магия! Ты можешь убить его магией?
Женщина засмеялась горьким смехом и закашлялась.
— Откуда?! Я всего лишь деревенская ведьма. Разве мне под силу такое колдовство?!
Соня выругалась от беспомощности, схватила Алейлу за волосы и посмотрела ей в глаза.
— Отвечай — как его убить! Или я сброшу тебя вниз!
— Не знаю!
— Отвечай!
— Нельзя его убить, никак нельзя! — заверещала Алейла, рванувшись что было сил, так что в руке у Сони остался лишь клок ее длинных волос.
— Атхари, Атхари! Спаси меня! Сделай меня птицей!
Соня ахнула: Алейла вдруг метнулась вперед, к карнизу, подпрыгнула… Воительница пыталась удержать ее, но слишком поздно… Черноволосая женщина рухнула вниз, тело ее ударилось о камни, отлетело, ударилось еще и еще — и наконец замерло, бездыханное, у самого берега.
Офалус обернулся на шум и, вновь позабыв о сражающихся воинах, заковылял к трупу Алейлы.
А на площадке Хубартис и Десмос продолжали вести бой. Преступники дрались из последних сил, стараясь дорого продать свои жизни. Теперь, когда Урдуса не стало, в бой их вел Бетос. Он был весь изранен, но даже не чувствовал боли. Вот слева упал, обливаясь кровью, один из разбойников, рядом рухнул аргосец, на мгновение в рядах сражавшихся образовалась брешь, и Бетос, не раздумывая, рванулся в ту сторону. Он знал, что бой проигран, и внезапно желание спасти свою шкуру сделалось таким сильным, что заставило его позабыть обо всем. Он хотел лишь одного — бежать.
Вдруг что-то ударило Бетоса в спину, и его отбросило на землю. Кажется, в него швырнули камнем… Преступник больно ударился головой, меч выпал у него из рук. Он пополз вперед, пытаясь скорее дотянуться до оружия — но тут чья-то нога наступила на клинок и отшвырнула его в сторону.
Бетос поднял голову.
Над ним стоял Десмос. Он возвышался над поверженным братом, точно демон мщения, и ослепительный солнечный свет заливал его фигуру.
— Десмос? Сохрани мне жизнь, умоляю. Десмос, пощади! — Бетос зарыдал.
— Брат,— шепотом ответил тот.— Но ведь ты бы убил меня, правда?
— Спаси меня, Десмос!
Вокруг них раздавались крики и стоны.
— Ты не пожелал спасти меня.
— О боги! Митра! Ну почему мы должны сражаться друг с другом?
— Ты желал мне смерти, Бетос. Медленной, мучительной смерти. И ты не пощадил бы меня!
— Нет, не надо! — Бетос хватал брата за ноги, униженно моля о пощаде.— Не убивай!
— А ты оставил бы мне жизнь? Нет, брат, и если я сейчас отпущу тебя с миром, ты не раздумывая вцепишься мне в горло. Да, я сослал тебя на этот остров, и ты проклял меня. Но теперь ты научил меня ненависти. Мы больше не братья, мы — два демона, терзающие друг друга в преисподней. Когда-то я сослал тебя сюда во имя правосудия. Но теперь я буду честен перед собой. И убью тебя во имя мести!
— Нет! — дико взвыл Бетос. Он бросился на брата, выхватив кинжал из-под рубахи.
Десмос отпрянул и, ни мгновения не колеблясь, нанес удар мечом. Удар пришелся прямо в шею, голова Бетоса отлетела в сторону и покатилась по земле, забрызгав кровью сапоги Десмоса, а тело рухнуло в грязь.
И тогда Десмос закричал.
Он отступил на шаг, выронил меч и упал на колени перед обезглавленным трупом брата. Ему показалось, он ощутил последние удары сердца. Теплая кровь толчками выплескивалась из горла, и он собирал ее в ладони…
Десмос зарыдал, повторяя имя брата. Он исполнил свой обет.
* * *
Соня с ужасом наблюдала за происходящим, а в это время Офалус приблизился к утесу, наступил на труп Алейлы и принялся жадно поглощать ее.
Издав истошный предсмертный крик, пал последний из приспешников Урдуса. Его разрубил надвое меч аргосца.
— Хубартис! — позвала Соня.
Тот поглядел вверх на выступ с левой стороны Черепа.
— Спускайся оттуда!
Десмос тоже посмотрел наверх. Он встал на ноги, вытер испачканные кровью руки о рубашку и штаны.
— Хубартис! — закричала Соня.— Прикажи своим людям отойти назад! Назад!
— Что ты собираешься делать?
Девушка не ответила.
Орудуя мечом, как заступом, она начала пододвигать большие валуны к краю выступа, под которым стоял Офалус.
— Помогите ей! — крикнул Хубартис своим воинам.— Поднимитесь наверх и помогите!
Семеро аргосцев, наименее уставших после сражения, осторожно обошли Офалуса и стали подниматься по левой стороне Черепа. Монстр, поглотив труп Алейлы, повернулся и полез вслед за воинами.
Соня торопливо прошла к краю, сбрасывая камни вниз. Аргосцы пришли ей на помощь, и валуны покатились по склону беспрерывным потоком. Лавина камней неслась к подножию скалы, поднимая тучи пыли.
Хубартис внимательно наблюдал за происходящим. Офалус пропал из виду. Неужели получится?..
— Нет, ничего не выйдет,— покачал головой Десмос.
— Почему?
— Чувствую…
С вершины скалы донесся крик: один из воинов поскользнулся и сорвался вниз. Соня с аргосцами принялись спускаться. Когда они оказались внизу, облако пыли рассеялось.
Офалус стоял по грудь в куче камней. Он поднимал валуны и с легкостью отбрасывал в сторону, расчищая себе путь.
Соня с досадой выругалась.
— Ничего не получилось,— печально проговорил Хубартис.— Он умеет поглощать даже камни!
— У меня возникла другая мысль…
— Трупы! — догадался Десмос.
Соня кивнула и вытерла пот с лица.
— Именно так. Мы заманим его в ловушку. Послушайте! Это страшилище обрело жизнь посредством магии. Но ведь не только магическая, но и природная сила способна отнять у него жизнь. Ведь Офалус сделан из глины, так? И неважно, насколько он сильный и большой. Понимаете?
— Что же может повредить ему? Огонь, вода, земля, ветер… — начал перечислять стихии Десмос.
Соня кивнула.
— Разложим трупы, как приманку. Сотник, пусть твои люди положат их один за другим до самого водопада. Если мы сумеем подвести чудовище к воде и столкнуть его туда, то…
— Но как? Как мы подтолкнем его?
— Не знаю! — сердито воскликнула Соня.— Пока не знаю! Может, потом что-нибудь придумаем…
— Эй, сотник, оно освободилось! — послышался голос одного из аргосцев.
Да, Офалус разбросал камни и снова шагал к ним.
— Соберите трупы,— приказал Хубартис,— всех, всех мертвецов, да поживее! Разложите их один за другим на расстоянии нескольких шагов вокруг пруда и дальше в сторону водопада! Скорее!
Воины поспешили выполнить команду. Кто-то из них подтащил к воде обезглавленное тело Бетоса.
Десмос увидел это, Хубартис тоже и с сочувствием покосился на вельможу, но тот думал уже о другом.
