Услышав, что у брода завязался бой, Мгобози стал умолять Чаку, чтобы тот разрешил ему принять участие в схватке.
— Отец мой, неужели мы должны сидеть, как стервятники, на вершине холма и ждать, пока враг перебьет наших людей? Не лучше ли показать, что мы мужчины, и ринуться в бой?
— Мгобози, с тобой невозможно спорить! Можешь сопровождать нас, но помни, что хоть в этот раз ты должен сдержать себя!
— Байете, баба! — воскликнул Мгобози, славя своего вождя, а затем с горящими глазами обратился к окружающим его воинам:
— Кажется, еще можно избежать смерти от старости, какой умирают коровы в краале.
Когда Чака достиг брода, бой был уже в разгаре. Ндвандве полагали, что, сковав здесь силы Нг'обоки, они смогут незаметно переправиться через реку, используя броды, находящиеся ниже и выше, а затем атаковать зулусов с тыла. Однако вкоре они убедились, что все броды тщательно охраняются.
Чака пришел в восторг от могучих ударов Сторожа Брода, от исключительных способностей, проявленных бывшим людоедом Ндлелой, от того, как руководил боем Нг'обока.
Задолго до полудня Номахланджана понял, что не сможет форсировать реку, и прекратил атаки. Он потерял несколько сот человек убитыми и утонувшими, тогда как у Чаки всего несколько десятков воинов получили ранения, большей частью несмертельные.
Во второй половине дня уровень воды в реке стал быстро падать, и Чака приказал Нг'обоке отойти к главным силам, как только броды станут ненужными. Сам Чака возвратился со своим эскортом на холм Г'окли и потратил большую часть дня на то, что изучал расположение противника за рекой. До наступления темноты он лично проследил за тем, чтобы запас воды в его лагере был полностью обновлен. Воины получили питательный обед из жареного мяса и кота. Были выставлены дозоры, в сторону противника направились патрули, поддерживалась связь с Нг'обокой. После заседания военного совета, в котором участвовали все командиры и старшие офицеры, включая Мдлаку, Нзобе, Нгомаана и Мгобози, Чака улегся спать рядом с Мгобози. Очень скоро его сосед принялся «таскать сухие шкуры» (зулусский эвфемизм, означающий «храпеть»). Спал он счастливым сном, как ребенок накануне большого праздника.
Задолго до рассвета пришел Нг'обока с отрядом, защищавшим брод. Этот отряд был придан центральному резерву на холме Г'окли. Нг'обока, явившийся с рапортом, нашел Чаку сидящим на большом камне на краю плоской вершины, или плато. Отсюда открывался обзор на север, в сторону реки Уайт Умфолози и расположения ндвандве. Чака, окруженный рядами спящих воинов, был догружен в глубокое раздумье.
Нг'обока тихо приветствовал его словами: «Байете, баба!» — и Чака дружелюбно ответил: «Сакубона, Нг'обока, старый друг». Последовал по-военному лаконичный рапорт. Он гласил, что уровень воды быстро снизился, так что через реку можно теперь переправиться во многих местах, и единственным препятствием остаются глубокие омуты. По всему берегу расставлены наблюдательные посты, которым велено не спускать глаз с противника и через определенные промежутки времени докладывать о его действиях. В это время явились Мдлака, Нзобо и Мгобози, и Нг'обока при них доложил, что за ночь ндвандве получили значительные подкрепления и силы их превышают силы зулусов не менее чем в три раза.
Выслушав донесение, Чака раскрыл Нг'обоке свой план, имевший целью отвлечь часть войск ндвандве от направления главного удара. На рассвете ндвандве увидят, что зулусы гонят свой скот через высоты Тонджанени (в шести или семи милях к югу от Г'окли). Стадо (на самом деле лишь четвертую часть всего поголовья животных) будут охранять пятьсот резервистов Нкомендала, а арьергард составят двести отборных воинов полка Фасимба. Ндвандве — они к этому времени окружат зулусское войско на холме Г'окли — решат, что зулусы угоняют весь свой скот на юг, где он окажется вне пределов досягаемости противника, и обязательно выделят значительные силы для преследования стада. Нагонят они скот только далеко за высотами Тонджанени, милях в двенадцати от Г'окли, и охрана стада сильно задержит противника. К тому времени, когда он, обремененный большим количеством скота, успеет вернуться, исход боя на холме Г'окли уже будет решен.
Чтобы еще больше ввести в заблуждение ндвандве и их молодого и неопытного командующего Номахланджану, решено было сосредоточить большое число зулусов вокруг центрального резерва, на вершине холма, где они будут незаметны для противника. В результате создастся впечатление, что на Г'окли находится всего полторы тысячи зулусов, тогда как на самом деле их будет больше трех с половиной тысяч. Командиру охраны зулусского скота тоже было приказано прибегать к различным уловкам — перегруппировывать своих людей, прятать и снова выводить, чтобы на расстоянии его отряд, насчитывавший семьсот воинов, казался в несколько раз больше. Это заставит ндвандве думать, будто зулусская армия разделилась на две почти равные части.
Кроваво-красный рассвет возвестил наступление нового дня. В этот момент появился отряд воинов, сопровождавший вереницу девушек, каждая из которых несла на голове горшок с пивом. Во главе их шла Пампата.
— Откуда вы в такое время? — воскликнул пораженный Чака.
— Ндловукази («Слониха» — почетный титул Нанди — матери Чаки) послала нас, чтобы развеселить тебя и передать ее послание, — ответила Пампата. — Мы вышли из дому вчера после полудня, и эти воины сопровождали нас всю ночь.
— Тебе следовало оставаться дома, — резко возразил Чака. — Скажи, Пампата, тебя действительно послала моя мать или ты сама все это придумала?
— Господин мой, я умолила ее послать меня к тебе, ибо сегодняшний день будет матерью многих смертей, и я хотела быть с тобой. Гляди, какой красный и зловещий нынче рассвет.
— Да, это так, и до того как зайдет солнце, холм станет еще краснее от крови, которую прольют враги и лучшие люди страны зулусов. Ты говоришь правильно, сегодняшний день действительно будет матерью многих смертей, особенно на стороне ндвандве. Пампата, тебе не страшно?
— За себя я не боюсь нисколько. А за тебя, господин мой, очень боюсь. Умоляю тебя не забывать в пылу боя, что ты не должен сам в нем участвовать. Ибо какой толк в туловище без головы? Ты только руководи боем, и тогда нынешний день породит не одну лишь смерть, но и величайшего из полководцев.
Пампата умолкла и, нервно перебирая пальцами бусы, нерешительно посмотрела на него.
— Что тебя тревожит, Пампата? — ласково спросил Чака. — Говори, не бойся.
— Господин мой, ндвандве много, и бьются они хорошо. А мы все знаем, как Новава — жена отца Звиде, — раздевшись на скотном дворе перед выстроившимся там войском, помешала войне с вождем клана Нц'вангени — Звангендабой. Это была ум-хлоло (дурная примета), и она до того напугала всех, что до войны дело не дошло. Вот я и подумала; что, если нам тоже устроить такое? Даже если дурная примета окажется менее страшной из-за того, что здесь нет скотного двора, то ндвандве все равно охватит тревога и в бою они скоро потеряют мужество.
