Чака заранее разработал систему дымовых сигналов, которые должна была подавать охрана стада, чтобы держать его в курсе передвижения полков ндвандве, отправившихся в погоню за скотом. Столбы дыма на крайнем левом фланге означали, что ндвандве настигли зулусов и перешли в наступление. Такие же столбы справа возвестили бы о том, что ндвандве повернули назад. Пока что дым вздымался к небу только со стороны левого фланга.
Когда ндвандве снова перешли в наступление, Чака поломал их планы: едва они подошли на расстояние полуброска копья, на них стремительно ринулись первые две шеренги зулусов. Атакующие сбросили первый ряд ндвандве на второй. Оба ряда слились, интервалов между людьми не осталось, и это лишило третий ряд возможности метать копья. Снова возникла ожесточенная схватка. Зулусы получили приказ использовать преимущество атаки сверху и, прикрываясь щитами, прыгали на ндвандве. Постепенно ряды противника все более уплотнялись. В то же время вторая шеренга зулусов настолько придвинулась к первой, с которой составляла один эшелон, что воины могли рубить врагов, не задевая товарищей, находившихся впереди. Держа копья за концы древка, они без труда дотягивались до противника. Тогда Чака послал вперед еще и третью шеренгу, сохранив при себе в резерве только одну, состоявшую исключительно из более или менее легко раненных воинов. Однако резерв на вершине оставался в неприкосновенности.
К тому времени, когда наступила очередная пауза, яростный напор зулусов отбросил ндвандве больше чем на двадцать шагов.
Противники снова оторвались друг от друга, и Номахланджана в очередной раз отвел свои полки к подножию холма. Он был крайне раздосадован повторяющимися неудачами и, собрав старших командиров и большинство сотников, долго ругал их за то, что они не умеют воевать.
Он снова послал свои войска в бой, но им опять не удалось прорвать строй зулусов. Полдень уже миновал, стояла сильная жара, и многие раненые, но еще боеспособные воины уходили на север и запад, где надеялись найти воду.
Командиры ндвандве обсуждали положение. Из пяти шеренг зулусов двух уже не стало, а в остальных было немало раненых. Однако и ндвандве понесли большие потери, и теперь соотношение сил было для них менее благоприятным, чем в начале боя.
«Если б только удалось поколебать несокрушимый строй этих зулусов!» — думал Номахланджана. И он велел командирам шепотом передать воинам такой приказ: атаковать противника, но после короткой схватки изобразить паническое бегство; достигнув же подножия холма, где они соединятся с резервом, сделать поворот кругом и ринуться на зулусов, которые в пылу боя обязательно последуют за ними.
Ндвандве соответственно пошли в атаку; когда они приблизились, зулусы, как и прежде, бросились на них. После непродолжительной схватки в задних рядах ндвандве раздался крик, и они обратились в бегство, прикрывая спины щитами. Ряд за рядом поворачивал назад, но, прежде чем передний успел произвести маневр, Чака объявил громовым голосом, что это ловушка, и запретил своим воинам преследовать противника более чем на один бросок копья. Однако торжествующие зулусы, обезумев от жажды крови, вышли из повиновения. Ндвандве несли страшные потери, так как преследователи, не обутые в сандалии, легко их опережали. Напрасно командиры рот, не жалея глоток, кричали зулусам, чтобы те прекратили погоню у линии, указанной Чакой. Большинство взводных сами были охвачены горячкой боя и не отставали от рядовых в кровавой и славной погоне.
Чака пришел в ярость, но не мог не заметить, что его люди наносят бегущему врагу чудовищный урон. Мозг его лихорадочно работал, ибо столб дыма поднялся теперь на правом фланге отряда ндвандве, посланного за скотом. А это значило, что отряд возвращается и сможет принять участие в бою, если тот не закончится вскоре после того, как солнце пройдет немного больше половины пути между зенитом и закатом. Не пора ли бросить на врага замаскированный резерв и, воспользовавшись резней, которую устроили зулусские воины, превратить ложную панику среди ндвандве в настоящую? Чака сообразил, однако, что ндвандве сумеют рассеяться во все стороны и чересчур многим удастся избежать окружения, которое он задумал. К тому же он считал, что успеет уничтожить основные силы ндвандве до возвращения четырех полков, посланных в погоню за скотом. Чака с удовлетворением отметил, что, хотя его воины и закусили удила, они сохраняют свой замечательный боевой порядок и не обгоняют друг друга, что было им запрещено под страхом смерти. Когда ндвандве, достигшие подножия холма, повернули назад, часть зулусов прорвала их строй, а многие даже успели зайти в тыл врага, прежде чем были перебиты.
Большинство зулусов пришли, однако, в себя и поняли, что очутились в отчаянном положении. Тут их выручила железная дисциплина и большая подвижность. «Назад на вершину холма, щиты держать сзади, — снова и снова звучали слова команды. — Бежать как можно быстрее, но строй не нарушать!». Ротные, взводные и многие рядовые громко повторяли этот приказ.
Зулусы и на этот раз без труда обогнали своих противников, и те снова очутились перед двумя сплоченными шеренгами, занявшими первоначальные позиции вокруг вершины холма. Таковы были плоды дисциплины и быстроты передвижения.
После довольно беспорядочной схватки все повторилось сначала: ндвандве отступили и были отозваны к подножию холма. Командиры собрались на очередной совет.
Жара достигла апогея, и раненые уходили в сторону от холма, а за ними шло немало воинов, страдавших только от жажды. Номахланджана и его штаб были равнодушны к этим мукам: у них-то было достаточно и воды и пива.
Между тем воинам Чаки у-диби без устали подносили воду. Энтузиазм последних все возрастал. Некоторые из них даже напроказили, присоединившись к погоне и уложив нескольких ндвандве метательными копьями, подобранными на поле боя.
Пока у противника шло заседание военного совета, Чака обходил ряды своих воинов, суровый, как смерть, и разъяренный, «словно лев, попавший в сеть», раскатистым голосом он обличал неповиновение и, подобно Тору, метал молнии смерти. Чака приказал в каждом взводе казнить одного воина в назидание остальным. Но перед лицом врага не должно быть бессмысленного убийства одних зулусов другими. Осужденным будет предоставлена возможность умереть, как приличествует воинам. Хотя они виновны в самом тяжком преступлении, какое может совершить воин, а именно — в неповиновении, сражались они по-геройски. Однако дисциплина должна быть железной. Кто именно умрет — решат ротные, которые проследят за тем, чтобы провинившиеся командиры взводов выставили свою квоту. Казнь совершится следующим образом: приговоренные выдвинутся вперед на расстояние броска копья от своих взводов и там станут дожидаться атаки противника, с которым будут биться одни, пока не погибнут.
