Древа времени, на котором почти не осталось цветов, мог кого угодно лишить сна, и все же усталость взяла свое, и Тесса провалилась в сон без сновидений. Однако, проснувшись, она не испытала облегчения.
Ей казалось, что она что-то упускает. Что-то очень важное. В чем на самом деле суть испытаний Додзё? Навряд ли в том, чтобы оказаться самым удачливым или самым сильным. Слишком уж это просто. Испытания задуманы для отбора лучших из лучших – тех, кто будет достоин обучаться в Академии богов, так что требования к кандидатам наверняка необычайно высоки.
– В первых тории нужно было выжить, – проговорила Тесса, рассуждая вслух. Джин поднял голову. – Поначалу я думала, что в этом-то и состоит смысл испытания – продержаться в лесу час, не угодив под ноги злющему великану. Но я ошибалась. В одиночку я бы точно не выжила. Наверное, смысл заключался в том, чтобы действовать сообща.
Джин снова склонился над длинным округлым куском древесины:
– В первый раз я прошел благодаря своим боевым навыкам: я уворачивался и сбивал заколдованного Дзидзо с толку. Может, суть была в том, чтобы показать, на что ты способен. Или доказать свою доблесть, ведь для того, чтобы встретиться лицом к лицу с таким страшилищем, нужно быть невероятно храбрым.
Один из хвостов Кита дернулся, но лис, казалось, крепко спит. Как бы то ни было, давать подсказки он точно не собирался.
Джин задумчиво наклонил голову вбок:
– А что, если и то и другое? Ну, испытание устроено так, что пройдешь ты его, только если не струсишь и будешь думать не только о себе, но и о других?
Тесса кивнула. Слова Джина были похожи на правду.
– Тогда в чем суть этого испытания? – спросила Тесса, оглядываясь по сторонам.
– Наверное, в том, чтобы научиться работать с ку и понимать ее.
– Очень может быть. – Тесса постучала пальцами по своей деревяшке.
Нет, не только. Должно быть что-то еще…
– А может, вся суть в том, чтобы прокатиться на лодке в компании привидения, – предположил Джин.
– Отличная версия. Вот закончишь свой бо, тогда и проверим.
Джин прыснул со смеху и снова принялся за работу.
Тесса посмотрела на лежащую перед ней плашку. Потом поднялась из-за стола и подошла к горе деревяшек, лежащей под навесом.
Оружие нужно создать при помощи ку…
Вдруг Тесса услышала тихое рычание, и запястье обдало жаром. Подвеска оками. Тесса поняла, что снова упускает что-то важное… почему это испытание поможет им одержать верх над лордом Тайрой?
Вдруг ее осенило. А что, если ку поможет ей выбрать подходящую плашку?
Тесса вытянула правую руку, нащупала струны энергии и, ухватив несколько, потянула на себя.
Пальцам тут же стало горячо, будто она схватила овсяное печенье с изюмом, которое Сесилия только-только вынула из духовки. Скоро, совсем скоро, сказала себе Тесса, она пройдет испытание вторых врат, и это будет куда желаннее и слаще, чем горы самых вкусных на свете печенек и пирожков!
Тесса провела правой рукой над деревяшками, но… не почувствовала ровным счетом ничего.
Как же так? Она-то думала, что ку непременно укажет ей на ту самую плашку, из которой ей точно удастся вырезать сюрикен.
А что, если… посмотреть на хиноки?
Тесса снова собрала ку в ладонь, подняла руку и направила энергию на лицо, представив, что умывается ею, как водой. Кожу мгновенно окутало тепло, как будто на лицо упал тонкий, но плотный капюшон. Тесса удивленно моргнула: мир перед глазами замерцал тысячами переплетенных нитей ку. Не теряя времени даром, она сосредоточила взгляд на куче деревяшек.
Некоторые из них ярко сияли, другие едва светились, как лампочка, которая вот-вот перегорит. Тесса перебирала плашки и вдруг, в самой глубине, увидела широкую длинную доску, а на ней – в этом Тесса могла бы поклясться! – светились очертания сразу нескольких сюрикенов.
Супер!
Она уже хотела бежать назад к своему столу, но тут ее внимание привлек еще один предмет: длинная округлая палка ростом с саму Тессу, напоминавшая посох и сиявшая теплым светом, разве что концы были темные и холодные.
Тесса вытащила ее из кучи и протянула Джину. Тот сидел неподвижно, сфокусировав внимание на длинной деревянной доске, лежавшей перед ним на столе. Он поднял взгляд на Тессу – и кусок дерева разлетелся на множество частей. Уехара-младший испустил страдальческий стон:
– У меня почти получилось…
– Этот кусок хиноки я нашла с помощью ку, – сказала Тесса. – Он как раз подходит для бо, возьми… если хочешь, конечно.
Брови Джина поползли наверх.
– Спасибо, Мията.
Тесса кивнула и, схватив свою плашку, поспешила на место. Усевшись на землю, она взглянула на Джина: мальчик задумчиво рассматривал палку перед ним, как будто заметил что-то странное, чего не замечал в ее предшественницах.
Он поднял глаза, и их с Тессой взгляды встретились. Тесса робко улыбнулась: Надеюсь, ты на меня не злишься. Мне правда жаль, что тот посох сломался, я не хотела… Джин коротко кивнул, и сердце у нее успокоилось.
Теперь Тесса была готова приняться за работу – и создать лучший сюрикен в мире, который поможет ей победить злого бога и спасти всех, кто ей дорог.
И к ее собственному немалому удивлению, с недавнего времени этот список пополнился еще одним именем: Джин Уехара.
27
Их время было на исходе. Кит призвал Древо, и оно парило над головами Тессы и Джина, прекрасное и зловещее. На последней, пятой ветви осталось лишь три цветка.
Тесса сидела за столом, скрестив ноги. Вокруг нее плясали теплые воздушные потоки, напоенные энергией молитв. Взгляд Тессы был прикован к плашке хиноки, пальцы застыли в нескольких сантиметрах от дерева.
Тело после схватки с заколдованным Дзидзо все еще ныло, а душа была измотана бесконечными – и бесплодными – стараниями превратить кусок дерева в оружие. Тесса знала, что сон принес бы ей долгожданное облегчение, но, пока лорд Тайра бесчинствовал в Мэйдзи-дзингу, а жизни сестер грозила опасность, об этом и думать было нечего.
Джин тоже держался из последних сил. Он сидел за своим столом, сгорбившись, не сводя глаз с палки. Как и плашка Тессы, она была цела и невредима, а все потому, что ни Джин, ни Тесса не могли заставить себя приступить к работе.
Обоим казалось, что, если и на этот раз ничего не выйдет, Токио им уже никогда не спасти.
Джин посмотрел на верхушки деревьев, посеребренные лунным светом. Одна сторона его тела начиная от груди уже стала почти невидимой и призрачно мерцала в темноте.
– Если не
