Читаем без скачивания Укус тени - Карин Жибель

Бенуа видит, как пол, стены, решетка, потолок постепенно растворяются в темноте.

Чтобы отогнать от себя тоску и отчаяние, он пытается думать о Гаэль и Жереми.

А еще о своих родителях.

И обо всех близких ему людях, которые сейчас переживают в связи с его исчезновением. Это приносит ему хоть какое-то утешение. Утешение от осознания, что кто-то за него переживает…

Узнав о том, что он пропал, некоторые женщины тоже, наверное, пустят слезу. Всплакнут втихаря — чтобы не увидел муж.

Ох уж эти ревнивые мужья!.. Вполне возможно, что кто-то из них и отомстил ему, Бенуа, таким вот образом. Ему отомстил кто-то из тех, кому он наставил большущие рога!

И вдруг Бенуа слышит, что где-то над его головой по дому кто-то ходит. Он слегка приподнимается, напрягает слух…

Ему, вероятно, просто померещилось.

Хотя нет, вот он опять отчетливо слышит чьи-то шаги!

Бенуа начинает орать, как сумасшедший:

— На помощь! Помогите! Я здесь, в подвале! На помощь!

Затем он снова прислушивается. Звук шагов приближается, раздается знакомый ему скрип двери…

Бенуа охватывает бешеная радость.

Ну наконец-то его мучения закончились! Ну наконец-то он отсюда выберется!

— Я здесь!

Он приподнимается, припадает к решетке и, всмотревшись в темноту, различает в верхней части лестницы чей-то силуэт. Силуэт человека, который стоит неподвижно и смотрит на него, Бенуа.

— Пожалуйста, подойдите сюда! Побыстрее! — взмаливается Бенуа. — Я сижу взаперти! Помогите мне!

Силуэт даже не шевелится.

— Меня зовут Бенуа Лоран! Я — офицер полиции!

Если бы у него было при себе служебное удостоверение с французским триколором на корочке, он стал бы им размахивать.

Однако его сигнал «SOS» наталкивается на риф равнодушия.

И тогда Бенуа догадывается.

Он догадывается, что перед ним человек, по воле которого ему суждено было оказаться здесь. Человек, присылавший Лидии анонимные письма.

К нему пришел его палач.

Окутанная полумраком фигура спускается вниз по лестнице. Бенуа изо всех сил напрягает зрение, пытаясь разглядеть лицо этого человека. Похоже, это женщина. И тут вдруг на несколько секунд его ослепляет свет внезапно включенного и направленного ему прямо в лицо фонарика.

Затем луч света скользит куда-то в сторону, и Бенуа видит, как явившийся к нему в подземелье «призрак» наклоняется над Лидией и щупает ее пульс. Это и вправду женщина, однако Бенуа по-прежнему не может рассмотреть ее лицо.

— Лидия погибла. Она свалилась с лестницы… Ключи от этой двери вон там, в ее руке… Пожалуйста, выпустите меня отсюда! Я серьезно ранен…

«Призрак» берет из ладони Лидии связку ключей, и сердце Бенуа замирает. Однако женщина почему-то бросает эту связку в дальний угол подвала. Бенуа чувствует, как у него в жилах леденеет кровь.

— Что… что вы делаете?! — восклицает он. — Умоляю вас!.. Я не совершил ничего плохого! Вы ведь не станете обрекать меня на смерть?!

Вместо ответа «призрак» снова направляет луч света прямо в лицо Бенуа.

— Кто вы? — кричит Бенуа. — Скажите, черт возьми, кто вы такая?!

Женщина, повернувшись к Бенуа спиной, подходит к стене и пишет на ней фломастером несколько слов, но Бенуа не может прочесть их из-за царящей здесь темноты. Затем она начинает подниматься вверх по лестнице.

— Нет! Не уходите! Я вас умоляю!..

Женщина уже в верхней части лестницы.

— Поговорите со мной! Объясните мне, почему вы так поступаете! Я уверен, что произошла какая-то ошибка… Объясните, по крайней мере, почему вы желаете моей смерти!

Женщина оборачивается и бросает на Бенуа последний взгляд. Бенуа охватывает ярость, ибо он понимает, что ему ничего от нее не добиться.

— Мерзавка! Если я выберусь отсюда, я разыщу тебя и снесу тебе башку! Я тебя на куски разрежу! Я с тебя кожу сдеру! Ты меня слышишь?

Раздается звук закрываемой двери. Бенуа еще некоторое время выкрикивает ругательства, а затем, обессилев, сползает на пол.

Он пребывает в полном замешательстве.

Кто это был? Кто приходил взглянуть на его агонию? Кто заколотил крышку его гроба?

Кто его так сильно ненавидит?

Кто может быть настолько безжалостным, чтобы вынести ему столь тяжкий приговор?

Смертный приговор.

Бенуа начинает громко рыдать.

Женщина, взяв в кухне ключи и выйдя на крыльцо дома, закрывает замок входной двери на два оборота. Затем она ныряет в ночную темноту и быстрым шагом устремляется к припаркованному за въездными воротами автомобилю. Ей становится зябко, и она поднимает воротник пальто. В кармане этого пальто — анонимные письма, которые она без труда разыскала в личных вещах Лидии.

В руке, облаченной в кожаную перчатку, женщина несет полиэтиленовый пакет с «доказательствами», которые Лидия хранила в металлической коробке.

Теперь уже не осталось ни единой улики.

Проходя вдоль внешней ограды, женщина на несколько секунд останавливается.

Останавливается, чтобы перекрыть кран на трубе, по которой в дом поступает вода.

Бенуа кажется, что он пришел в себя после глубокой комы.

Ему снилось, что… что кто-то сюда приходил… сюда, почти к самой решетке…

Бенуа открывает глаза и смотрит на стены, от которых несет сыростью.

Через стекло маленького окошка в подвал проникает свет. Свет, вселяющий в него надежду.

Да, солнце все еще светит для него. И он пока жив…

Бенуа поворачивает голову, и его взгляд падает на труп Лидии. Ее глаза открыты.

Жуткое зрелище.

Он приподнимает голову и невольно хмурит брови: на стене, прямо напротив «клетки», виднеется какая-то надпись.

Значит, это был не кошмарный сон. Вчера вечером сюда и в самом деле кто-то приходил.

Бенуа поднимается и, кое-как доковыляв до решетки, читает надпись.

«Ты так и не узнаешь почему».

Сейчас, должно быть, полдень, потому что в подвал через окошко заглядывает солнце. Оно словно пытается хоть немного подбодрить его.

Бенуа ковыляет к умывальнику. Ему нужно хотя бы пить воду, чтобы суметь продержаться как можно дольше.

Он открывает здоровой рукой кран, наклоняется и начинает пить.

Однако струя воды вскоре суживается, а затем и вовсе исчезает.

Бенуа становится страшно. Он открывает кран до упора. Безрезультатно.

Он цепляется за умывальник, чтобы не грохнуться на пол от охватившего его ужаса.

«Нет, только не это…»

Та женщина, получается, не оставила ему ни малейшего шанса. Но в самом ли деле это была обычная женщина? Он не уверен в этом. Он теперь вообще ни в чем не уверен.

Он делает несколько неуклюжих шагов и оказывается перед стеной — той самой, в самом верху которой находится маленькое подвальное окошко.

Отупело взглянув на это окошко, Бенуа начинает вопить:

— Почему?! Почему?! Что я такого натворил?! Черт побери, ну что я такого натворил?!

Он пытается идти вдоль стены, но, неудачно перенеся вес тела на изувеченную ногу, воет от боли и опускается на пол.

— Почему?!

Куда бы Бенуа ни обращал свой взор, повсюду он видит безрадостное зрелище.

Поэтому он решает все время смотреть на окошко. Решает не отводить от него взгляда ни на минуту.

Это его последняя связь с внешним миром. Его последний ориентир. Его последний источник света.

Благодаря этому окошку он, по крайней мере, может определять, день сейчас или ночь.

И, судя по блекнущему в окошке свету, очередной день пребывания Бенуа в аду подходит к концу.

Очередной день пребывания в чистилище, где мучают невинных людей.

Бенуа, укутавшись в одеяло, сворачивается калачиком на полу и закрывает глаза.

Возможно, он не откроет их уже никогда.

Фабр заходит в комиссариат, все еще пребывая под впечатлением бурно проведенного уикенда. Он с равнодушным видом приветствует попадающихся ему навстречу сотрудников комиссариата: кому-то говорит «Доброе утро!», кому-то — «С наступившим!» или «Здравствуйте!»

Наконец он заходит в свой кабинет.

Завидев Фабра из другого конца коридора, к его кабинету тут же быстрым шагом устремляются Джамиля и Эрик.

Фабр открывает папку с материалами об исчезновении майора Лорана и начинает просматривать страницы, содержащие информацию по опросу соседей. И тут в его кабинет почти одновременно заходят Джамиля и Эрик.

Фабр, даже не поздоровавшись с ними, сразу переходит к делу.

— Я вчера звонил в больницу, — сообщает он.

Оба полицейских с непонимающим видом смотрят на него, хлопая ресницами.

— Никому даже в голову не пришло поинтересоваться, вышла ли мадам Гишар из комы, да?

— Э-э… А кто она, эта мадам Гишар? — спрашивает Джамиля.