Читаем без скачивания Укус тени - Карин Жибель

И которая сгноила его в грязном подвале с сырыми стенами. Напишут также, что его тело нашли в этом подвале уже разложившимся и покрытым плесенью…

От рыданий у Бенуа сотрясается грудь, а левая ладонь судорожно сжимается, словно он пытается схватить пустоту, окружающую его подобно стае голодных волков.

Ему ужасно действует на нервы труп, лежащий где-то у него за спиной по ту сторону решетки. Труп с открытыми глазами, непрерывно наблюдающими за ним с того света. Очень скоро от этого трупа начнет вонять мертвечиной.

Детские кошмары о том, что его похоронили заживо, — это всего лишь наивные страшилки по сравнению с тем, что ему приходится переносить сейчас.

Нет, ему уже никогда не стать героем.

Лейтенант Эрик Торез поднимается на второй этаж пешком.

Он направляется к некоей Лидии Эноден, двадцати шести лет от роду, владелице автомобиля «клио» белого цвета, зарегистрированного под номером 1336 VQ 25.

Эрику так надоело заниматься нудной бумажной работой, что он вызвался поехать взглянуть на физиономию и цвет волос этой молодой женщины, тем более что связаться с ней по телефону ему не удалось.

Он нажимает на дверной звонок и терпеливо ждет. Нет ответа. Тогда он громко тарабанит кулаком в дверь. Тоже безрезультатно.

Впрочем, этого и следовало ожидать: сейчас только середина рабочего дня, а значит, он притащился сюда совершенно напрасно!

Но тут вдруг дверь соседней квартиры открывается, и на пороге появляется пожилой мужчина, явно пенсионер. У него такой вид, как будто стук в соседнюю дверь нарушил его послеобеденный сон. Он сердито смотрит на нежданного гостя.

— Что вам здесь нужно? — угрюмо спрашивает он.

— Добрый день, мсье…

Эрик сразу же пытается настроить разговор на позитивный лад и поспешно объясняет, что он — не взломщик, не агент службы ремонта неисправных пылесосов и не свидетель Иеговы. Он — всего лишь благонамеренный полицейский.

— Вы ищете мадемуазель Эноден?

— От вас ничего не утаишь! — Эрик льстиво улыбается. — В каком часу она обычно возвращается?

— Ни в каком! Она уже давным-давно сюда не приходит!

— В самом деле? А почему?

— Она не живет здесь вот уже несколько месяцев… Она, правда, время от времени заглядывает сюда, чтобы забрать почту, но…

— А вы не скажете, где я мог бы найти ее?

— Нет, она мне не докладывала, куда именно соизволила переехать!

— А вы хорошо знаете мадемуазель Эноден?

— Нет, не очень. Она… она немного того.

— Что значит «немного того»?

— Да я не могу толком объяснить… Она просто какая-то странная — вот и все!

— А как она выглядит?

На лице угрюмого пенсионера вдруг появляется похотливая улыбка.

— Она довольно смазливая, мсье! Можно сказать, красотка!

— А что еще характерного в ее внешности?

— Она высокая, с красивыми длинными волосами…

— Какого цвета?

— Рыжего, мсье!

Эрик вздрагивает.

— Вы в этом уверены? — спрашивает он.

Дурацкий, конечно, вопрос.

— Ну разумеется, уверен! — обиженно бурчит пенсионер. — За кого вы меня принимаете? Я хоть и в очках, но пока еще не слепой!

— Да-да, безусловно… Вы не могли бы рассказать о ней что-нибудь еще?

— А что вам от нее нужно? — подозрительным тоном спрашивает пенсионер.

— Нам необходимо допросить ее в качестве свидетеля…

— А-а…

— Чем она вообще занимается?

— Она, насколько мне известно, работает в мэрии…

— В мэрии?

— Да, именно там.

— Хорошо. Я благодарю вас за вашу помощь, мсье.

Лейтенант спускается по лестнице, прыгая через три ступеньки. Он садится в свой служебный автомобиль и хватает радиопередатчик.

А ведь ему, Эрику, раньше никогда не везло…

Фабр собирает на совещание своих ближайших коллег. Эрик Торез сияет так, как будто выиграл суперприз в лотерею. Джамиля Фасани, наоборот, настроена пессимистически относительно данного расследования.

— Я только что звонил в муниципалитет, — сообщает майор. — Лидия Эноден не появляется там уже несколько месяцев… Судя по информации, которую я получил из отдела кадров, эта особа с прошлого лета находится в долговременном отпуске по болезни…

— Выходит, мы ее вряд ли найдем, — вздыхает Джамиля.

— Я еще не закончил, — возражает Фабр. — Я позвонил ее родителям. Они живут в Биаррице… К сожалению, их не оказалось дома, но я оставил на автоответчике сообщение. Надеюсь, они смогут рассказать нам, где находится их дочь… Я указал в сообщении номер своего мобильного телефона и попросил стариков срочно позвонить мне — в любое время суток.

— Если она сейчас живет в Биаррице, то мы опять можем угодить в тупик, — говорит Джамиля.

— Что за пораженческие настроения?! — упрекает ее майор. — Мне лично кажется, хотя я и сам не знаю почему, что мы на верном пути! Мне хотелось бы, чтобы вы допросили ее коллег по работе… Это необходимо сделать побыстрее, пока еще не закончился рабочий день и они не разошлись по домам.

Эрик смотрит на часы.

— Да сейчас уже и так…

— Вы что, хотите увильнуть от этой работы? — возмущается Фабр. — Делайте, что я говорю! И не забывайте: нам дорога каждая минута…

Каждая минута становится вечностью.

Бенуа с самого утра почти не двигается. Он только иногда шевелит пальцами ноги или губами.

По ту сторону грязного стекла подвального окошка уже начинает темнеть. Бенуа кажется, что целые легионы демонов готовятся к вторжению к нему в подвал. Они, наверное, предвкушают, что на этот раз им точно удастся заграбастать вконец обессилевшую жертву.

Вдруг Бенуа замечает между прутьями решетки усатую крысиную мордочку. Это та же самая крыса или уже другая? Как бы там ни было, она пока еще не решается совать нос к нему, в его «клетку».

Вот ведь хитрое животное! Уж оно-то не позволит заманить себя в ловушку…

Бенуа заставляет себя переместиться немного ближе к решетке, чтобы отпугнуть грызуна и не дать ему подойти к трупу. Поскольку у него больше нет сил кричать, он стучит кулаком по полу.

Крыса бросается наутек.

«Ну хоть кто-то меня еще боится, — уныло думает Бенуа. — Боится жалкой развалины, в которую я превратился!»

Дрожа от холода, он поправляет одеяло на том, что осталось от его некогда цветущего тела.

Однако если он чувствует холод и испытывает боль, значит, он все еще жив.

Она направляется в палату № 14. Она могла бы найти ее с закрытыми глазами, потому что маршрут ей очень хорошо знаком.

До боли знаком.

Войдя в палату, она закрывает за собой дверь и подходит к кровати.

— Добрый вечер, моя дорогая…

Она, конечно же, не получает никакого ответа.

Она садится в кресло и с любовью смотрит на бесстрастное лицо девушки. Затем она берет руку больной в свою, целует ее и начинает тихонько разговаривать.

Она приходит к своей дочери каждый вечер.

— Знаешь, Манон, сегодня между полуднем и двумя часами дня я пробежалась ради интереса по магазинам. Там сейчас распродажа! И я купила тебе красивенькую футболку… Я уверена, что она тебе понравится! Сейчас, конечно, не сезон, но зато ты сможешь носить ее этим летом. Она тебе подойдет, вот увидишь!

Девушка, лежащая под дыхательным аппаратом, не возражает.

— В магазинах — настоящее столпотворение!..

В палату, святотатственно прерывая разговор матери с дочерью, заходит медсестра. Она пришла заменить перфузионный раствор у пациентки.

— Добрый вечер, Эмма…

— Добрый вечер, доктор Вальдек, — вежливо отвечает облаченная в белоснежный халат медсестра.

Больше она, однако, ничего не говорит. Да и что можно сказать безутешной матери, которая уже в течение нескольких месяцев приходит сюда в ожидании невозможного?

Медсестра уходит, и Нина снова касается руки дочери. Затем она наклоняется и, приблизив свое лицо к ее лицу, шепчет:

— Знаешь, моя дорогая, мне необходимо тебе кое-что рассказать…

На ее глаза наворачиваются слезы.

— Этот мерзавец уже никогда не причинит никому зла… Он скоро исчезнет… Исчезнет навсегда!

Столь грандиозная новость не находит себе пути ни в бездействующий мозг Манон, ни тем более в ее сердце, которое продолжает биться лишь благодаря какому-то жуткому на вид аппарату.

Сердце, которое когда-то билось чересчур сильно и быстро при одной только мысли о мужчине, оказавшемся безжалостным чудовищем.

Мужчине, который ею овладел — овладел во всех смыслах этого слова, — а затем швырнул ее в большую кучу своих охотничьих трофеев.

Хрупкое сердце девятнадцатилетней студентки не вынесло охватившего ее волнения, когда она узнала, что ее любовь решительно и навсегда отвергли.