молочники и чайные ложечки. Подставки для ситечка. Само ситечко. Накрахмаленная до хруста белоснежная ирландская скатерть. Традиционные scones к чаю. Пятьдесят семь полновесных английских фунтов стерлингов с двух человек за традиционное английское чаепитие. Сущие пустяки для лучшего чайного дома в Йорке. Здание, в котором он расположился, было выстроено еще при Эдуарде VI Тюдоре – казалось, вот-вот он явится сюда собственной персоной.
За столом были три пары – мы с женой, а также супруги из Москвы и Саратова. Нас объединял тур Англия – Шотландия – Уэльс. Разговоры велись самые изысканные – сами понимаете, за пятьдесят семь фунтов положение обязывало.
– Прекрасный чай – сказала представительница саратовского истеблишмента. – У нас, конечно, такого не найти.
– И заварен великолепно, – поддержал светский разговор столичный денди.
– Интересно, в какой пропорции они это делают? – моя рука, которую в этот момент и нужно было ударить, а еще лучше – отрубить, потянулась к чайнику и открыла крышку. На серебряном дне лежали… два стандартных чайных пакетика. Глобализация сделала свое черное дело. Остаток five-o-clock прошел в ледяном английском молчании. Только на следующее утро жена позволила мне издать членораздельные звуки, и я смог выдавить в оправдание, что просто очень люблю чай.
Я его и правда люблю. Страшно признаться – больше, чем кофе. В этом виноваты природа, географическое положение и детство. В нем (детстве) область на юге граничила с Краснодарским краем, на севере рубеж проходил за Аютинской чаеразвесочной фабрикой. Край остался, фабрики, по понятным причинам, уже нет. В крае рос «самый северный чай в мире», он и вправду был превосходен. На фабрике фасовали чай, приходивший из южных стран. Периодически в доме появлялись работницы, продававшие его «на развес». О том, что он разительно отличался от находившейся в знаменитой фабричной пачке «со слоном» смеси, я узнал гораздо позже. Кроме того, родители любили добавлять в чай мяту, чабрец, мелиссу. Отец экспериментировал с душицей, тысячелистником и даже можжевельником. Все это росло в балке, начинавшейся практически за домом, или собиралось во время поездок в Мелиховскую, Кундрюченскую, Вёшенскую или еще куда-нибудь.
Впитанные с детства привычки остались, а британский опыт не пошел впрок и любознательности не умерил. Вернувшись, я обратился сначала к официальным источникам, а затем к признанным экспертам, которые, как всем известно, практикуют на ростовском Старом базаре. Выяснилось, что на территории Ростовской области растет свыше 150 видов различных трав. Есть ядовитые, но большинство все-таки либо лекарственные, либо съедобные. Либо те и другие вместе. Во всяком случае, я не пью «английский» чай и редко использую так называемые прованские травы. В луковый суп добавляю местный шалфей, баранью ногу мариную в растертой смеси чабреца и мяты, в бульон для ухи кидаю маленькую веточку цикория. Душистой фиалкой украшаю филе-миньон, чтобы подлизаться к жене и дочери, когда у них, как в Англии, вновь возникает комплекс моей неполноценности.
Лечебные же свойства наших трав уникальны. Девясил помогает при тяжелом поражении легких, тот же тысячелистник активно борется с воспалительными процессами внутри организма. Просвирник нормализует желудочно-кишечный тракт, донник рекомендуется при болезнях мочеполовой системы. Упоминаемый в «Тихом Доне» Шолохова астрагал заставляет сосуды работать лучше и содержит заодно флавоноиды и антиоксиданты. Их же полно в железняке и донском клевере. Череда улучшает состояние кожи и волос. Перечислять здесь полезные свойства полутора сотен трав нет никакой возможности. Обратитесь к экспертам Старого базара. Коллекции их травяных сборов – необычный и полезный сувенир, который можно увезти с собой. В Москву, скажем. Или Саратов.
Кстати, с москвичами и саратовцами действительно, как в известном анекдоте – неудобно получилось. Но я всегда готов реабилитироваться и до сих пор жду их в гости. Серебра, правда, не будет. На расшитую вручную армянскую скатерть поставим семикаракорский фаянс, подадим варенье – из тютины, жердёлы с коньяком, малины с имбирем, еловых шишек, синеньких (они же баклажаны) и даже лепестков розы. Нарежем наш местный сыр с пажитником. Привезем из Чалтыря армянские же сладости. В расписной чайник к нормальному листовому чаю добавим – на выбор, в любой комбинации – мяту, чабрец, мелиссу, местный базилик, собственноручно собранные листья смородины, лимонник или медуницу. Когда настоится – разольем по чашкам и заново начнем светскую беседу.
Настоять на травах:
«Старбазар» – Центральный городской рынок
г. Ростов-на-Дону, проспект Буденовский, 12/56
тел.: +7 (863) 299-95-05
www.trademarket.ru
Чай с чабрецом – практически любой ресторан
или кафе области
Трактор
Раньше, чтобы понять всю полноту художественного замысла, нужно было вызывать вертолет. Сейчас достаточно забраться на шикарное колесо обозрения, установленное в Парке культуры имени Отдыха, как его остроумно назвал Владимир Львович Лившиц, которого мы держим за легенду нашей адвокатуры. Он же имени Октябрьской революции. В смысле парк, а не Лившиц. Поднявшись на высоту, понимаешь – точно, трактор. Это – о нашем театре имени Горького. Драматическом, между прочим.
Его фееричная история началась с того, что деньги получили одни, а строили другие! Должен был быть «Красный мак», придуманный Бархиными, но свое взяла индустриальная эстетика Щуко и Гельфрейха, вступивших позже и вне конкурса. Денег повторно давать не стали, но признали победителями и разрешили строить.
Считается, что прототипом архитектурного решения стал знаменитый брутальный трактор «Коммунар» Харьковского паровозостроительного завода. Правда, выяснилось, что тот был почти полной копией немецкого «Hanomag», но не суть. Центральная часть здания символизирует кабину и моторный отсек, галереи по бокам – гусеницы. Он стал тогда самым крупным театром не только в России, но и в Европе.
«Трактор» – уникальный памятник позднего конструктивизма, в Лондонском музее искусств Россию по части архитектуры представляют только два макета – его и собора Василия Блаженного. Гениальный Ле Корбюзье, увидев театр, назвал его «настоящей жемчужиной». Архитекторы, когда говоришь, что и в столицах полно памятников конструктивизма, иронически улыбаются. При упоминании «трактора» уважительно кивают головами.
А какие мэтры руководили театром, ставили пьесы и играли на его сцене! Завадский, Марецкая, Плятт, Мордвинов, Сергей Бондарчук, Швейцер, Михаил Бушнов, Игорь Богодух, Аристарх и Игорь Ливановы, Николай Сорокин, наш любимый Влад Ветров – всех не перечесть. Помнится, как набивался полный зал на «Маленькие трагедии» в постановке Серебренникова, который начал заниматься режиссурой, еще обучаясь на физфаке нашего университета. То есть «внутри» не менее интересно, чем снаружи.
Неважно – вечером ли, когда площадь и сам театр залиты огнями, или в ярком солнечном свете – одинаково здорово подняться на колесе до самой верхней точки. Невзирая на застройку, нетрудно представить, какой захватывающий вид на театр открывался
