Картина представляла разительный контраст не только с обстановкой на отечественных, по существу, еще полукустарных автомобильных заводах, но и с организацией производства на европейских промышленных предприятиях. До полной конвейеризации выпуска автомобилей было далеко и «Фиату», и «Бенцу», и «Рено».
Присмотревшись к производству на заводах Форда и концерна «Дженерал моторс», Чудаков обратил внимание на то, что и конструкция автомобиля, и технологические процессы быстро меняются. За один только 1929 год, объяснили Чудакову в конторе Форда, было введено в действие 1500 приказов, каждый из которых предписывал два-три усовершенствования конструкции машин и технологии производства. На модели «форд-АА» эта работа привела к изменению конструкции коробки передач, главной передачи, карданного вала, передней оси, рулевого управления. По сути дела, каждые два-три месяца автомобиль заметно обновлялся.
Для того чтобы совершенствовать технологию производства, в цехах изготовляли детали одновременно на двух-трех различных технологических цепочках, определяя таким образом экономические и качественные преимущества технологий. От худших способов производства после двух-трехнедельных сравнительных испытаний отказывались, лучшие оставляли в работе, пока те, в свою очередь, не заменялись еще более совершенными.
Во время пребывания Чудакова на фордовских предприятиях испытания проходили два способа обработки поршней и несколько технологических приемов изготовления шатунов. Даже на складе запасных частей совершенствовалась технология упаковки деталей. Как рассказали Евгению Алексеевичу, работник склада, сумевший уложить в ящик на одну запасную часть больше, чем раньше, получил премию в несколько сот долларов.
К этому времени у Форда было заключено соглашение с советскими организациями о строительстве автомобильного завода в Нижнем Новгороде — известного ныне Горьковского автозавода. Проект сулил компании значительные выгоды, поэтому советских специалистов принимали в Америке с максимально возможным вниманием. Однако когда речь заходила о проектах производственных цехов и размещении оборудования, просьбы советских инженеров о предоставлении соответствующих чертежей, как правило, не выполнялись. «Помилуйте, — заявляли американские специалисты, — таких чертежей практически не существует. Каждый год наши цехи изменяются. И сегодняшние похожи на позавчерашние не более, чем автомобиль 1930 года на самоходную тележку прошлого века».
Прославленные авторы «Одноэтажной Америки» писали:
«Здесь не только текли части, соединяясь в автомобили, не только автомобили вытекали из заводских ворот непрерывной чередой, но и сам завод непрерывно изменялся, совершенствовался и дополнял свое оборудовапие. В литейной товарищ Грозный вдруг восторженно зачертыхался. Он не был здесь только две недели, и за это время в цехе произошли очень серьезные и важные изменения. Товарищ Грозный стоял посреди цеха, и на его лице, озаренном вспышками огня, отражался такой восторг, что полностью оценить и понять его мог только инженер…
— Мы все время паходимся в движении, — сказал мистер Сервисен, — в этом вся суть автомобильной промышленности. Ни минуты застоя, иначе нас обгонят».
Чудаков записал в своем рабочем дневнике: «Американское производство буквально пронизано исследовательской работой, что и дает возможность добиться той низкой стоимости, которой отличаются американские автомобили. В этой исследовательской работе принимает участие практически весь персонал, начиная с главного инженера и специальных конструкторских работников и кончая цеховыми мастерами и рядовыми рабочими, стоящими у конвейера… Огромные размеры исследовательской и опытной работы, которая ведется внутри массового производства американского масштаба, произвели на меня самое сильное впечатление из всего того, с чем мне пришлось познакомиться в области автомобильной техники в Америке».
Впечатление это усиливалось тем обстоятельством, что в широких технических кругах Советского Союза господствовало мнение, будто при сколь-нибудь массовых масштабах производства модернизировать «на ходу» выпускаемые модели и сам завод практически невозможно. В то самое время, когда Чудаков находился в САСШ, в Москве происходила реконструкция завода АМО. Предприятие значительно сократило выпуск машин, некоторые участки и цехи были остановлены почти на год. А на заводах Форда — свыше трех тысяч усовершенствований в год при многосоттысячном, не прекращающемся ни на день выпуске автомобилей отличного качества!
Тут было над чем поразмыслить. Например, над положительной ролью некоторых отрицательных процессов в условиях капитализма, скажем, таких, как промышленной экономический кризис. Падение покупательской способности населения, обострение конкуренции между производителями автомашин поставили фирмы перед жестокой дилеммой — повысить качество и снизить цену автомобилей или же закрыть производство. Десятки мелких и средних компаний не смогли справиться с решением этой задачи и прекратили свое существование. Начали исчезать с дорог марки «статс», «корд», «мармон». Зато автомобили «форд», «крайслер», «додж», «шевроле» стали совершеннее и дешевле.
При цене всего от 500 до 800 долларов за массовые модели крупные компании, устоявшие в конкурентной борьбе, предлагали покупателю добротные и удобные в эксплуатации машины. Руководство компаний прекрасно понимало, что стоит немного отстать от времени, приостановить процесс совершенствования продукции и обновления производства, как конкуренты безжалостно обойдут их и выведут из игры. Поэтому в каждой компании ведущей автомобильной тройки: «Форд», «Крайслер», «Дженерал моторе» — были созданы мощные, обеспеченные всем необходимым конструкторско-исследовательские отделения, где день за днем изобретательно и упорно сотни высокооплачиваемых сотрудников работали над совершенствованием автомобилестроения.
Когда Евгений Алексеевич начал знакомиться с работой этих отделений, он поразился прежде всего принципам оплаты труда инженеров-исследователей. В то время как тысячи работников других специальностей выстаивали в очередях на бирже труда, специалисты Форда и Крайслера получали огромные оклады. Представители фирм постоянно охотились за наиболее способными и известными инженерами, стараясь переманить их к себе.
Хуже всего в этой «погоне за мозгами» приходилось государственным контрольно-исследовательским лабораториям, таким, как представленное Чудакову бюро стандартов. В силу необходимости согласовывать и утверждать оклады государственных служащих дирекция иногда запаздывала с повышением платы способному работнику, и тогда тут как тут оказывались представители частных фирм, предлагавшие заработки, иногда вдвое-втрое превышающие тот, что инженер имел в государственной лаборатории. Не многие могли устоять перед таким соблазном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
