— С нами все хорошо, бабушка Зиянья! — ответила я.
— Спасибо! — тихо прошептала старушка, а потом, словно опомнившись, отстранилась.
— Ой, чего это я! Вы же голодные! — вскинулась она.
— Пусть нам лучше в мои покои ужин принесут. — попросила я.
— Конечно, конечно! Сейчас распоряжусь! Отдыхайте! — и поспешила в сторону кухни.Хотя могла просто отправить служанку, чтопоторопиласьвслед за шустрой старушкой.
Мы же отправились к себе. Покои маленького принца были в том же крыле, недалеко от моих. Но я позвала Чима к себе, прекрасно зная, что ужин принесут именно сюда.
Мы не успели дойти до моих покоев, когда нас догнали слуги с аппетитно пахнущими блюдами. Вскоре был заставлен совсем не маленький стол.
— Да! Бабушка Зиянья явно боялась, что мы останемся голодными! — посмотрела я на Чима. И мы синхронно рассмеялись.
— А где, мой пленник? — спросила я у слуги, что выполнял в моем крыле обязанности дворецкого.
— Он в одной из комнат для слуг! — низко поклонившись, ответили мне. — Не беспокойтесь, принцесса, он не сбежит! — тут же добавил мужчина, неправильно интерпретировав мой интерес к пленнику. — Его комнату охраняют двое воинов.
— А его кормили? — спросила я.
— Нет, принцесса! — еще раз поклонившись, ответил слуга. — Вы не давали такого распоряжения!
И что? Теперь человека нужно было голодом морить?
— Приведите его ко мне! — дала я распоряжение.
Срывать злость на этом человеке было бессмысленно, я действительно не приказывала. А местные не сделают и шагу, без приказа господина. Видно, чтобы не быть лишний раз наказанным. Ведь по закону Анауака, провинившегося раба могли продать, а вот уже после трех продаж — отправить в храм, в качестве дара богам. Но обычно третий раз покупал раба именно храм, для регулярных ритуалов не всегда хватало «подаренных» жертв. Особенно сейчас, когда по приказу Монтесумы, жрецы трудились стахановскими темпами!
Слугу, как ветром сдуло!
Не успели мы с Чимом усесться за стол, как двое воинов отоми привели пленника.
Что ж его и, правда, отмыли, побрили и одели. В отличие от ацтеков мужчины отоми носили брюки из тонкой выделанной кожи, а не набедренные повязки. Вот в таких брюках и стоял сейчас испанец, нечитаемым взглядом глядя на меня.
Воины, что привели пленника, синхронно положили руки ему на плечи, заставляя его встать на колени.
— Можете идти! — кивнула я воинам.
Когда воины вышли, я подошла к испанцу и протянула ему руку ладонью вверх. Но пленник не спешил мне дать свою руку, чтобы я смогла его поднять с колен. Он непонимающим взглядом смотрел на меня.
— Вот черт! Руку дай! — сказала я по-русски. — Блин и как это будет по-английски. Дура ты, Арина, в школе учиться лучше нужно было!
— Не надо по-а́нглийски — вполне по-русски, но со странным акцентом сказал испанец. — Я понимаю Ваш язык, донна Арина.
— Откуда! — если сказать, что я удивилась, не сказать ничего. Я была в шоке!
— Мой отец — Херардо Ортего Рейес был младшим сыном в большой семье обедневшего идальго. Чтобы прокормиться он поступил в услужение сначала к венецианскому дожу. Он охранял торговые караваны. Потом попал в Ганзу к геру Фёрстнеру. Гер Ферстнер торговал с Новгородом, так отец попал в этот город, где прожил без малого двадцать лет, в качестве правой руки своего господина. Там же родился и я, после того как отец женился на дочери своего коллеги — Шарлотте Хайнце, моей матери.
Но под старость лет, решил уехать на родину в Испанию. Да и неспокойно стало на Руси. А отец сумел сколотить немалый капитал, так что в Испании стал уважаемым и обеспеченным идальго. Свое состояние он завещал брату Эдуардо, но и о нас с Даниэлем позаботился. Я выучился на врача, а Даниэль получил военное образование.
— А как зовут Вас?
— О, прошу прощение донна Арина! Мигель Ортего Рейес к вашим услугам, донна! — при этом испанец встал на одно колено, хотя до этого стоял на двух.
— Что ж дон Мигель, прошу к нашему столу! — пригласила я испанца, заметив, как округляются глаза, сидящего за столом, Чима.
Глава 28
Возвращение в Теночтитлан
В Теночтитлан мы отправились на следующий день. Тоноак выделил мне в охрану двести воинов отоми. Слава Богу, что ни Ухкуи, ни Оллина среди них не было. Кроме воинов нас с принцем сопровождало еще около ста носильщиков. Поэтому я чувствовала себя во главе небольшой армии. Причем подчинялись воины отоми, во главе с тлакатлеккатлем Золином только мне. Кроме того, обратно они могли вернуться только после того, как передадут меня в руки мужа.
На мое возмущение, что достаточно проводить и до Теночтитлана, Тоноак ответил, выразительно посмотрев на мой живот:
— Китлали, времена сейчас не спокойные! — а потом перевел взгляд на белеющую вдалеке вершину Хака, — Старое время было чудесным. Старики сидели под солнцем у порога своего дома и играли с детьми до тех пор, пока солнце не погружало их в дрему. Старики играли с детьми каждый день. А в какой-то момент они просто не просыпались. Я тоже хочу уйти к богам, играя с детьми.
— Береги себя, Китлали. Я счастлива, что моему внуку достался такой цветок! — обняла меня Зиянья. — Да прибудет с тобой дух великой Сиуакотль!
— Спасибо Вам за все! — обняла я на прощанье старую женщину, глядя на Тоноака, глаза которого сейчас подозрительно блестели.
Мы же с Зияньей слез не прятали.
— Обещай мне, Китлали, что если в Теночтитлане будет опасно, то ты вернешься в Тотиман.
— Хорошо! — ответила я, не задумываясь.
Но оглянувшись на розовый от восходящего солнца город в последний раз, перед входом в ущелье, у меня было стойкое убеждение, что вижу я его в последний раз.
К счастью, любопытный Чим очень быстро отвлек меня от грустных мыслей.
Дорога обратно казалась мне намного увлекательнее, ведь я возвращалась к моему Уанитлю. И пусть последние дней десять от него не было весточки, пусть была эта непонятная ситуация с сопровождением. Ничего не могло испортить моего приподнятого настроения. Я не давала червячку сомнений поселиться в моей душе.
Все будет хорошо! Все просто обязано быть хорошо!
К тому же, дорогу мне скрашивал не только Чим, но и Мигель Рейес, который оказался очень интересным попутчиком. Большую часть времени, мы занимались тем, что учили языки. Он, по моей просьбе, учил меня испанскому, а его языку ацтеков — науа. А еще устраивали научные диспуты на медицинские темы. Я расспрашивала его о методах лечения различных заболеваний, и Рейес охотно мне о них рассказывал. От некоторых методов у меня просто волосы на голове шевелились. Я, конечно, понимала, что Мигель — средневековый врач, но все же мне казалось, что медицина в шестнадцатом веке должна быть более продвинутой, чем в двенадцатом. А оказалось, что молитва, кровопускание и ампутация — единственная альтернатива болезни.
На этот раз мы редко останавливались в городах, предпочитая ночевки на природе. Ацтеки с подозрением смотрели на маленькую армию отоми, что сопровождала меня. Поэтому мы старались не задерживаться в городах и поселках. Да и вообще старались не задерживаться, поэтому в Теночтитлан прибыли в рекордно короткие сроки — к исходу шестого дня.
Вот только встречать нас так никто и не спешил. Мой отряд даже попытались задержать на дамбе к городу. И лишь узнав меня, пропустили в Теночтитлан.
Хорошо хоть домашние слуги, предупрежденные гонцом, подготовились к встрече такого количества сопровождающих. Но они не знали, где принц Уанитль. По словам слуг, принц не появлялся дома уже дней десять. Отправлять кого-либо во дворец среди ночи я не стала. Проследив, чтобы все поужинали и расположились, поплелась в свою одинокую спальню.
Но промучилась без сна полночи, рисуя с каждым разом все более страшные сценарии, что могло случиться с Уанитлем. В итоге, уже под утро, решив самой отправиться во дворец, чтобы узнать, где мой супруг, все же смогла заснуть.
