Вскоре от нашего отряда отделились пятеро воинов. Они должны были заняться добыванием «языка». Мы же продолжили путь до Колуакана, где Амокстли когда-то купил для меня небольшой домик.
Домик оказался небольшим. Обычное жилище городского жителя без окон, что было даже хорошо в нашей ситуации, но и без двери, что было не очень. Дверь, как и везде, заменяла шкура, какого-то животного.
Большим плюсом этого дома было его немного обособленное положение, большой заросший сад вокруг дома, что сейчас было, как нельзя, кстати, и спасало от любопытных глаз. И собственный колодец.
Надеюсь, нас не будут искать так близко от Теночтитлана! На это и был весь наш расчет. Но все же, я очень боялась, что нас найдут или стража императора или воины Куаутемока.
И даже не знаю, что в данный момент было бы хуже!
Весь день прошел в ожидании, а к полуночи разведчики привели «языка». Им оказался Тланекстик, первый сын великого дома Черного змея, что когда-то приносил мне клятву, вместе с воинами Куаутемока.
Увидев меня, он упал передо мной ниц, не дожидаясь, пока его подтолкнут воины отоми, умоляя сразу убить его, как нарушившего клятву.
— Чем же ты нарушил клятву, Тланекстик? Ты клялся защищать меня, я жива! Так в чем же виноват первый сын Черного змея?
— Я не спас твоего супруга, принцесса Китлали! — не поднимая лица от пола, сдавленно произнес ацтек. — А значит поставил под угрозу твою жизнь, принцесса.
Я же присела на корточки и, подняв за подбородок голову воина, долго смотрела ему в глаза. Тланекстик глаз не прятал и взора не отводил.
— Расскажи мне, что случилось с принцем Уанитлем, моим супругом! — тихо попросила я.
Я не встала и не отпустила руки. Поэтому Тланекстику пришлось говорить в том же неудобном положении, но он этого, кажется, даже не замечал.
— Мы несколько недель шли в сторону отряда теулей. Все было вполне обычно. Но однажды было решено, что принц Уанитль с небольшим отрядом проверит, несколько поселений, а мы с основными силами подойдем попозже, если не будет засад. Это была обычная практика, поэтому никто не удивился. Принц Уанитль был великим воином, поэтому не удивились и тому, что с ним ушел лишь его личный отряд. Все остальные воины остались в лагере. Той ночью я был в ночном патруле. Под покровом ночи к нашему лагерю пробрался тласкаланский воин. Он был один и требовал встречи с принцем Куаутемоком. Мы провели его к принцу. О чем они говорили, я не знаю, принцесса! Принц Куаутемок пригласил тласкаланца в свой шатер, а я вернулся на свой пост. Но скорее тласкаланец ушел. А утром мы не выступили вслед за отрядом принца Уанитля, как было уговорено заранее. Мы вышли лишь через день. — тут ацтек замолчал и отпустил взгляд. Чтобы снова поднять его и продолжить. — Когда мы вышли к стоянке отряда, все было кончено. Их не взяли в плен, чтобы принести в жертву богам. Отряд принца Уанитля был полностью перебит. Их убивали спящими. Это была вторая странность. Но тут кто-то крикнул, что там принц и мы увидели, как тласкаланский вождь пронзает ножом нашего принца. Патли из нашего отряда славился стрельбой из лука, он вскинул свой лук, чтобы пронзить врага, но принц Куаутемок выбил лук из его рук, сказав, что он может попасть в принца Уанитля. Хотя все в отряде знали, что Патли может попасть игуане в глаз. — Тланекстик снова замолчал, словно собирался с духом. — Тогда в вождя тласкаланцев Эхекатля полетел нож. Науатль — наставник принца, до конца выполнил свой долг. Нож попал тласкаланцу в бедро, это помешало ему нанести еще один удар. Тут принц Уанитль оттолкнулся от тласкаланца и прыгнул с обрыва, на котором они стояли, в реку. Больше мы его не видели.
— Значит, он жив!
В рассказе Тланекстика были нюансы, которых не было в рассказе Куаутемока.
— Мы нашли растерзанный труп принца ниже по реке. — сказав это, ацтек снова отпустил глаза. Голову не мог, его я все еще держала за подбородок.
— Как вы определили, что это он?
— Возле него лежала порванная набедренная повязка. А рядом несколько украшений принца.
— А лицо…?
— Тело было сильно изуродовано…
Я отпустила воина и, выпрямившись, произнесла:
— Тланекстик, первый сын великого дома Черного змея я требую с тебя клятву жизни!
— Все, что прикажешь, моя принцесса! — Тланекстик встал на одно колено.
— Я хочу, чтобы ты отвел нас на место гибели отряда моего супруга! После этого твоя клятва будет выполнена.
Тланекстик ударил себя в грудь.
— Я выполню твою волю, принцесса. — ответил ацтек. — Но я и мой дом хотели бы служить именно тебе, принцесса.
— А разве ты служишь не принц Куаутемоку? — спросила я.
— Я служил принцу семь стандартных лет. — ответил ацтек, — мой долг перед принцем выполнен. — Но я не хочу служить ему и дальше!
— Я ничего не могу обещать тебе, Тланекстик. — ответила я. — Я не знаю, как повернется моя жизнь уже через пару недель. Поэтому не могу брать на себя обязательства перед чужими жизнями.
— Я все понимаю, принцесса Китлали! — ответил ацтекский воин. — Позволь мне просто исполнять свой долг.
— Хорошо! Я только хочу спросить, что вы сделали с тласкаланцами, напавшими на лагерь моего супруга?
Ацтек опустил голову:
— Ничего! Нам было запрещено преследовать тласкаланцев!
В комнате, где собрался весь отряд, повисла напряженная тишина.
— Выступаем через час! — голос Золина разорвал тишину.
Наступал октябрь или как говорили индейцы, Очпаництли уступал свое место Теотлеко. Мы уже больше недели пробирались в земли племени Отонаков, где, по словам Тланекстика, на отряд мужа напали тласкаланцы.
В центральном нагорье уже вовсю хозяйничала осень. На чинампах созревал второй урожай овощей, а температура по ночам спускалась до плюс десяти. А сегодня, мне казалось, что и того меньше. Я куталась в свое пончо, связанное из теплой шерсти альпака. И поглядывала на воинов, сопровождающих меня, они и не думали утепляться. Тланекстик, так вообще шел в набедренной повязке, правда, поверх всего у него был накинут плащ из перьев. Но не думаю, что он сильно грел. Этот плащ отоми отдали ему, лишь стало ясно, что ацтек идет с нами.
Радовало только то, что закончился сезон дождей.
Путь оказался неблизким и совсем не прогулочным. Если в двух — трех днях пути от Теночтитлана еще были мощенные дороги и постоялые дворы. То, чем дальше мы отходили от столицы, тем хуже становилась дорога. Последние дня два ее приходилось заново прорубать в чаще леса. В первый же день, как мы под покровом ночи вышли из Колуакана, Золин предложил мне пересесть на носилки. Но я убедила его выкинуть эту ненужную и задерживающую нас часть «имиджа принцессы». Командир отоми целый день упорствовал, заставляя своих воинов таскать носилки. Но видя, что я могу вполне нормально идти и пешком, все же сдался, оставив носилки за небольшую плату в доме старейшины небольшой деревушки, что была у нас на пути.
Я не представляла себе, как мы будем искать Уанитля, когда доберемся до места. И молилась всем богам, чтобы они помогли мне его найти. А еще, чтобы они поберегли его, пока я его не найду.
Как же изменилась моя жизнь за неполные два года! Ведь еще недавно я была обычной девушкой, главной проблемой которой было «что надеть?». А теперь вот с отрядом средневековых индейцев пробираюсь сквозь чащобы за своим мужчиной. «Боже, почему я не могу просто жить „долго и счастливо“ с тем, кого люблю?» — спрашивала я, в момент накатывающей тоски. Особенно по ночам, когда лежала без сна, глядя в звездное небо. И беззвучно выла, стараясь не издать ни звука. Только, навряд ли, у меня получалось беззвучно. Но деликатные отоми утром делали вид, что ничего не слышали.
В такие минуты Чимальпопок, что всегда стелил свою постель рядом со мной, просто поворачивался ко мне. Притягивал меня к себе и, гладя по моим волосам, тихо успокаивал:
— Все будет хорошо, Китлали! Все будет хорошо! Мы найдем брата, я тебе обещаю!
