Кроме ладони ничего. Я открыл третий глаз и тут же схватился за голову. Отголосок той боли, что заставляла меня биться в конвульсиях, дал о себе знать. Когда в глазах посветлело, я уже не за голову держался, а в стол вцепился, словно это спасательный круг. Гарри терпеливо продолжал держать ладонь, над которой горел эфирный огонек.
- Эфир, - сказал я.
- Форма? – спросил Гарри. Огонек на ладони вытянулся и закрутился спиралью.
- Спираль?
Гарри не ответил, продолжил держать фигуру на руке, только вместо эфирного окраса она стала темнеть, превращаясь в сталь. Я сразу же сказал об этом Гарри, и чародей развеял фигуру.
- Думаю, больше нагружать тебя не стоит. Подождем до завтра, тем более, что у нас опять гости.
- Опять дама из приюта?
- Нет, Сансет вместе с Муди.
- Это как? Им вообще можно встречаться? Опять же пришьют что-то.
Адвокат с детективом явно были навеселе и едва не обнимались. Мы встретили их на крыльце, поскольку оба гостя имели пропускные амулеты и могли не боятся ловушек. По Джону сразу и не скажешь, что пил, а вот Гарольд прямо расцвел, фонтанировал эмоциями и где-то по дороге потерял свою серость. Еще у каждого из гостей в руках было по бутылке. Первым свою представил поверенный.
- Шато Петрус одна тысяча восемьсот девяносто девятого.
- Скотч, э-э-э - сказал Джон, посмотрел на этикетку. – Этого года. Свежий.
- По какому поводу пьянствуем? – спросил Гарри.
- С Саймона сняты подозрения, - радостно заявил Муди, вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенную трубкой газету и передал Гарри. – Завтрашняя. Я извиняюсь, первая полоса обошлась несколько дороже. Но я решил, что фотография того стоит.
Гарри развернул газету. «НАСТОЯЩАЯ ЦЕНА ЗНАНИЙ. Взяточничество в Королевском колледже.» На большом фото красовался крайне удивленный мужичок с веером десяток в руках.
- Это что…
- Мадиган, - подтвердил Гарольд. – Я же говорю, фотография того стоит. А писака еще и связь с домом Фейрбернов неоднократно в статье упомянул.
- Пожалуй, это стоит отметить, - решил Гарри и переключился на Сансета. – А ты чего…
- На Дафне вашей всем участком оторвались.
- Вы что с ней сделали? – насторожился я.
- А мы к ней в соседнюю камеру того же писаку подсадили, что вам статью строчил. Такие дамочки вечно нам нервы треплют. Он все ее художества записал, завтра что-то наваяет.
- А платить за это кто будет? – поинтересовался Гарри.
- Ты, - улыбнулся Джон. Потом не выдержал и заржал. – Бесплатно пойдет. Но главное, что я придумал, как Арочника брать будем.
- Мы, придумали, - поправил его Муди.
- Мы, - согласился Джон.
- Заходите, рассказывайте, - сказал Гарри и указал на бутылку виски. – Начнем со свежего, а потом у меня еще литр самогона имеется.
- Я, с вашего позволения, вино буду, - быстро сообразил я. Не хотелось бы завтра похмельное зелье пить, вчера только наблюдал, как Кеттла выворачивало.
Глава 22
Дед бы сказал, что я могу собой гордиться. Нет, серьезно, какой молодой человек в семнадцать лет сумеет не напиться, если попадет на пьянку? Я сумел, и считаю это серьезным достижением. Особенно заметным на фоне того, как мучается Сансет. Эта троица: Гарри, Джон и Гарольд, вчера начали с крепкого дешевого виски, а потом перешли на еще более дешевый и крепкий самогон. Мне предлагали пару шотов, но я упорно предпочитал вино, цедя его по капле. В результате Гарольд никакой укатил домой под утро на такси, а Джон заночевал в одной из гостевых, чтобы на утро предстать живым примером вреда пьянства. Гарри использовал на себе очищающее заклинание, сумев его активировать лишь с третьего раза, а после того, блевал и матерился хуже Кеттла, попробовавшего мое зелье и кое-где дотягивал до леди-воспитательницы Дафны.
Мучения пьяниц, хоть и имели место быть, совсем не то, что занимало мою голову утром. Я, конечно, позволил себе несколько ремарок о возрасте, мозгах и выдержке, не сумел отказаться от удовольствия. Когда еще выпадет шанс поучить людей вдвое-трое старше? Но даже в состоянии алкогольного опьянения, троица вчера просто фонтанировала идеями. Большая часть – бред полный, но рабочий вариант как добраться до Арочника через его поддержку – деда, мужчины придумали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ничего сверхъестественного, обычный взлом с проникновением, на фоне отвлекающего маневра–провокации. Но чем больше я об этом думал, тем больше склонялся к мысли, что может сработать. Профессор Чапмен не показался мне терпеливым человеком. Другое дело, что роли исполнителей тоже были подобраны под стать: один алкоголик и две психически-неуравновешенные кровососки.
Позволив Джону поглотить чашечку чая, лишь на треть состоящую из жидкости, и двух третей сахара, я приступил к вопросам.
- Что из вчерашнего бреда ты помнишь?
- Я не теряю памяти, - заверил меня инспектор. – Там реально бред был? У меня осталось четкое ощущение простоты и гениальности.
- Ты мне скажи, - попросил я. – Откуда у стража закона такое большое желание его нарушать?
- Ну ладно, - согласился Джон. – Пожалуй, не так уж все гениально, но общая идея мне нравится. Пришло время решительных действий!
- Позавчера ты обратное говорил, Чапмена опасался. Он еще не пронюхал о нападении… сына на пасынка? – поинтересовался я. – Не вызывал на ковер?
- Тут такое дело… - Джон сделал самую кислую мину, что я у него видел. – Вызывал… Вчера… Мы с Гарольдом уже начали, и я его немножко… послал.
- Немножко далеко? – переспросил я.
- Очень.
- Многое объясняет, - сказал я. Объясняет и огорчает. Как будто того, что Арочник – сын судьи, не достаточно, надо было еще и отношения с ним испортить. Не то, чтобы они и так хорошими были, но в прошлый раз хотя бы удалось свести ссору к нулю. – Как много ты ему рассказал?
- Ничего связанного с делом, а вот как он меня достал – в деталях.
- Ладно, поехали к Кеттлу, возможно успеем застать его трезвым.
- Не стоит. Дай парню еще пару часов.
- Не понял.
- Похороны. Я приставил к нему пару констеблей. Позвонят после погребения.
Бедного дворецкого закопали еще до десяти. На службе в церкви присутствовало около десятка знакомых, а на поминки пришла одна повариха. Сын Карвера служил в колониальных войсках где-то в Индии, дочь вышла замуж в Америку, а другие родственники давно покоились на городском кладбище.
Баронета мы застали в отвратительном настроении, зато трезвого как стеклышко. Саймон сидел в одном из кресел гостиной, крутил в руках стакан с джином, и ненавидящим взглядом смотрел на закуски на столе. Констебли немного их подъели, отдавая дань традиции, но по большому счету еда казалась не тронутой.
Я никогда не понимал, что следует говорить в таких ситуациях, да и оратором я был откровенно паршивым. Дед мало учил меня говорить, скорее – действовать. Но сказать все же что-то надо было, и здесь меня выручил Джон.
- Соболезную, - сказал он, а я повторил, как попугай. – Ребята, погуляйте, - попросил он констеблей, дождался, пока те выйдут, взял чистый стакан и плеснул в него джин из бутылки, что стояла возле баронета. Шумно выдохнул и опустошил стакан залпом, быстро зажевав куском ветчины со стола. – Есть идея. Участвуешь?
Кеттл начал шевелиться: медленно поднял глаза и поставил стакан. А потом голосом полным злобы и самоиронии сказал.
- Пить я бросил, чем еще заняться?
- Устрой деду скандал.
- Зачем?
- Инспектор, - крикнул от двери констебль, - к вам гостья, сэр.
- Впускай. И другую тоже, как приедет.
Первой вошла Кейт. Вампирша, как обычно, была в красном, но на этот раз настолько темном, что было непонятно стоит ли упрекать ее в неуважении к мертвому. Понятно, что в действительности плевать она хотела на очередной труп, сама их столько наделала, что виселица давно плачет, но приличия соблюла. Почти. Голос женщины был холодным и безэмоциональным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Мои соболезнования, сэр Саймон, - сказала она и заняла место в углу комнаты, возле окна, подцепив на ходу крупную виноградину с фруктовой вазы и отправив ее в рот.
