Ее присутствие вызывает во мне тепло и чувство, будто что-то сворачивается в животе. Как бы сильно я не хотел ее ненавидеть, она медленно растапливает мою решимость. Я жажду обнять ее. Рассказать ей о том, как она прекрасна и как занимает все мои мысли.
И все же я не могу позволить себе заботиться о ком-то вроде нее. Не когда она так много у меня отобрала. Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя горьковатый привкус крови.
Но…
Она могла улететь сегодня. Могла приказать драконам уничтожить всех нас. Я видел, как эта мысль промелькнула в ее глазах. И как потом она от нее отказалась.
Она выбрала остаться. Выбрала меня. И почему-то это все равно, что вонзившийся кинжал мне в сердце.
Она и правда хочет, чтобы воцарился мир? Если Король Борлин узнает, что ей подчиняются драконы, он точно заберет свои слова назад и снова попытается нас истребить. По его мнению, нам нет места на Фалторе. Кто будет следующим? Смертные? От самих этих мыслей меня подташнивает.
Ник был прав, она другая.
Думая об этом, я смотрю на ее мягкие губы и взволнованное от увиденных снов лицо. Она не похожа ни на кого из тех, кого я встречал.
Может быть… она не такая жестокая, как я думал.
Странное божество.
Я подхватываю ее на руки и несу обратно. Она сонно смотрит на меня, прежде чем снова закрыть глаза и положить голову мне на грудь.
Это вызывает у меня кривую улыбку. Глупая девчонка. Она не должна так беспечно доверять мне.
Откинув покрывало, я укладываю ее в свою кровать. Мне приходится постараться, чтобы забрать из ее хватки одеяло, но в конце концов она сдается. Я беру ночную рубашку, которую служанки подготовили к ее прибытию и осторожно переодеваю ее. Пробормотав что-то, она поворачивается в кровати.
Наконец получив возможность подумать без сотен окружающих меня солдат, я склоняю голову и провожу рукой по лицу. Я кажусь всем сильным, но я — всего лишь мужчина и далек от того, чтобы разобраться в собственном дерьме.
Я так близок к тому, чтобы сломаться. Поддаться невыносимому желанию, захватившему мое сердце и позабыть обо всем кроме нее.
Я закрываю глаза. Мне нужно собраться.
Благодарение богам, что мы снова в Девиците. Год прошел с тех пор, как я в последний раз спал в этой кровати. Я не планировал возвращаться сюда с невестой и делить с ней постель, но я солгал бы, говоря, что мне не нравится ее присутствие рядом. Ее мягкое дыхание похоже на песню, разгоняющую тяжелую тишину, что давила на меня раньше.
Странно, как мы не осознаем собственного одиночества, пока не встречаем кого-то, кто изо всех сил старается быть рядом.
Я сбрасываю на пол полотенце с головы, прежде чем скользнуть под одеяла и притянуть ее ближе к себе так, чтобы ее спина касалась моей груди. Я слишком голоден, чтобы спать. С тех пор, как я осушил ее три дня назад, я не питался.
Иногда я ненавижу то, кем являюсь. Не то, чтобы я хотел быть демоном, который должен пить кровь, чтобы выжить, но я давно примирился с этой частью себя.
Я мягко провожу рукой по ее спине, пока не нащупываю верхний край рубашки. Я стягиваю ее с плеча, обнажая плоть, и провожу губами по ее плечу. Она шевелится в моих объятиях, извиваясь.
Я погружаю клыки в ее плечо. С ее губ срывается мягкий всхлип, и она перестает сопротивляться. Я пью, с каждым глотком наслаждаясь сладковатым вкусом ее золотой крови. С ней даже то, как я питаюсь, кажется сокровенным. Так не было ни с кем другим, но с ней это так. Я притягиваю ее ближе и закрываю глаза, насыщаясь и чувствуя тепло ее тела у моей груди.
Из всего, что я испытывал, это больше всего похоже на удовольствие. И я никого не подпускал к себе ближе.
Она скользит ладонью по моей руке, поглаживает большим пальцем мои покрытые шрамами костяшки. Я вздрагиваю, осознав, что у меня трясутся руки. Она пытается меня успокоить?
Пустая боль взрывается у меня в животе. Я все еще голоден, но, если продолжу так ее обнимать, не знаю, сколько еще смогу сдерживаться.
Почему я так глубоко ее жажду?
Да помогут мне боги.
ГЛАВА 20
АЛИРА
Калел отдергивает руку так, будто хочет от меня отстраниться.
Он дрожал. Не знаю, какая битва разворачивается в его разуме, или может, он просто голоден. В любом случае, я перехватываю его ладонь до того, как он успевает отодвинуться.
— Все хорошо, — шепчу я, прижимая его руку к своей груди. Убедившись, что он не уберет ее, я отпускаю его и поднимаю пальцы к его голове, несколько раз проводя назад по его волосам, пока он неохотно продолжает пить из меня.
Он не сразу поддается, но, когда я в третий раз касаюсь его прядей, Калел позволяет телу расслабиться под моими прикосновениями, и зажатость уходит из его рук. Думаю, так влюбленные обнимают друг друга. Так должно ощущаться взаимное желание под покровом ночи.
Через несколько глотков он вынимает зубы из моей плоти, зализывает следы укуса и прижимается к ним губами. Я слишком устала, чтобы дергаться и отстраняться, пока он покрывает меня своим запахом. Я просто закрываю глаза и позволяю ему проводить языком вверх по моей шее, повторяя себе раз за разом, что не наслаждаюсь этим.
Но я наслаждаюсь и нет никакого способа это скрыть.
— Алира, — шепчет он, будто умоляя меня открыть глаза.
— Мм? — сонно бормочу я.
Калел поворачивается под одеялом, укладывая меня на спину и нависая сверху. Его ладони с силой давят на кровать по обе стороны от моей головы. Мои глаза слегка округляются не только от того, насколько я перед ним уязвима, но и от застывшего на его прекрасном лице взгляда. Из-за темноты сложно сказать, покраснели ли его щеки, но глаза полны волнения.
— Почему ты велела драконам улетать? — спрашивает он. Он никогда не говорил со мной так мягко, как сейчас. Его брови хмурятся от сомнений.
Поверит ли он, если я расскажу правду? Он был так уверен, что я — всего лишь чудовище, и был прав. Не его вина, если он мне не доверяет.
— Потому что они убивали твоих солдат, — я медленно поднимаю руку к его лицу. Он напрягается от прикосновения, но не отстраняется. — Потому что не хотела, чтобы они навредили
