class="a">{849}. Лишь однажды — в договоре Василия Васильевича с Михаилом Андреевичем, князем Верейским и Белозерским, датируемом не позднее 1445 г., применяется иная формула: «А коли яз, князь велики, в Орду не дам, и мнѣ у тебя не взята»{850}. Но в позднейших докончаниях Василия Васильевича и в его духовной продолжала применяться формула «А переменить Богь Орду»{851}. С началом же княжения Ивана Васильевича (и в течение всего его правления) применяется именно та, не привившаяся при Василии II, оговорка{852}: «А коли яз, князь велики, выхода в Орду не дам, и мне у тебе (удельного князя. —
А. Г.) не взяти»{853}. Таким образом, возможность неуплаты выхода теперь связывается не с «переменой» Орды, а только с волей великого князя. Первой грамотой такого рода является докончание Ивана Васильевича с тем же Михаилом Андреевичем, заключенное до 13 сентября 1464 г.{854}, то есть в первые два года правления нового великого князя. Есть основания полагать, что возможность не платить дань была тогда реализована на практике.
В 1465 г. «поиде безбожный царь Махмуть на Рускую землю со всею Ордою и бысть на Доноу; Божиею же милостию и пречистые Матери прииде на него царь Азигирей (крымский хан Хаджи-Гирей. — А. Г.) и би его и Орду взя, и начата воеватися промежъ себе. И тако Богь избави Рускоую землю оть поганыхъ»{855}. Очевидно, что целью несостоявшего-ся похода было Московское великое княжество: если бы поход направлялся на Рязанскую землю, это было бы отмечено (как в сообщении о походе Махмуда 1460 г.), а русские территории, входившие в состав Великого княжества Литовского, летописцы Северо-Восточной Руси «Русской землей» не называли.
Таким образом, впервые после похода Тохтамыша на Москву двинулся «сам царь» — правящий хан Орды. Очевидно, что для этого нужны были весьма веские причины. Полагаю, что неявка Ивана к Махмуду за ярлыком, если и могла быть одним из поводов (Василий Васильевич в свое время тоже долго не ехал, но у него был ярлык от того же хана, который продолжал править, Улуг-Мухаммеда, а у Ивана — не от Махмуда, а от его отца — Кичи-Мухаммеда), то не причиной. Скорее всего, после событий 1459–1460 гг. (смерть Кичи-Мухаммеда, неудачный поход Махмуда на Рязань) в течение нескольких лет не выплачивалась дань; возможно, это было связано с начавшимся соперничеством Махмуда с братом Ахматом{856}, то есть с наметившимся расколом Большой Орды: в Москве ждали, чем окончится эта борьба.
Вмешательство крымского хана сорвало планы Махмуда{857}. Хан Большой Орды потерпел крупное поражение; очевидно, на некоторое время правителем Большой Орды стал считаться Хаджи-Гирей{858}. Слова «начата воеватися промежъ себе», возможно, подразумевают и вмешательство в борьбу за престол Ахмата. К апрелю 1466 г., судя по письму к турецкому султану, Махмуд восстановил свое верховенство{859}; но позже, когда Афанасий Никитин в начале своего путешествия в Индию спускался по Волге, Касым, сын Махмуда, был «царевичем» особого Астраханского ханства{860}; следовательно, Махмуд к этому времени был вытеснен Ахматом в Астрахань. Начало путешествия Никитина обычно датируется тем же 1466 г., но возможно, что оно имело место двумя годами позже{861}. Следовательно, Ахмат возглавил Большую Орду, во всяком случае, не позднее 1468 г. Очевидно, после этого выход какое-то время выплачивался, так как окончательное прекращение его поступления произошло в 1472 г. (см. об этом ниже). Возможно, выход вновь стал платиться после двух военных акций татар Большой Орды — нападений на Рязанскую землю и на волость Беспуту (на правом берегу Оки, между Серпуховом и Каширой) в 1468 г.{862} В это время в разгаре был конфликт с Казанским ханством{863}, и Иван III мог в такой ситуации пойти на возобновление выплаты выхода, чтобы обеспечить нейтралитет Большой Орды и безопасность южных границ.
Летом 1472 г. Ахмат совершил свой первый поход против Ивана III.
Согласно великокняжескому своду, хан пошел на Русь «со многими силами», «со всею Ордою», будучи «подговорен королем»{864}, то есть Казимиром IV. Другой летописный источник указывает, что Ахмат двинулся «со всеми силами своими», оставив дома только «старыхъ, и болныхъ, и малыхъ дѣтеи», и подошел к московским владениям с «литовского рубежа»{865}, то есть с территории, принадлежавшей Великому княжеству Литовскому (владения которого тогда включали верхнее течение Оки). 29 июля хан подошел к городу Алексину на правом берегу Оки. На следующий день татарам удалось сжечь упорно сопротивлявшийся город. Но их попытка переправиться на левый берег реки была отбита подоспевшими московскими войсками. В ночь на 1 августа Ахмат поспешно отступил («побеже») и в шесть дней достиг своих зимних становищ{866}. Летописцы 70-х гг. XV в. связывают отход хана со страхом перед русскими войсками, вид которых описывается в выражениях, напоминающих поэтическую образность «Задонщины» и «Сказания о Мамаевом побоище»: «И се и сам царь прииде на берегь и видѣвъ многые полкы великого князя, аки море колеблющися, доспѣси же на них бяху чисты велми, яко сребро блистающи, и въоружены зело, и начат от брега отступати по малу в нощи той, страх и трепет нападе на нь»{867}; «и бѣ видѣти татаромъ велми страшно, такоже и самому царю, множество воа русского. А лучися тогды день солнечный: якоже море колиблющеся или яко езеро синѣющися, все в голыхъ доспѣсех и в шеломцѣхъ сь аловци»{868}. Причиной не самого отступления, но его небывалой поспешности великокняжеская летопись называет распространившуюся в татарском войске смертельную болезнь{869}.
Из летописных рассказов следует, что поход хана был крупномасштабным предприятием и целью его была Москва. Результат конфликта оценивался великокняжеской летописью как «победа» и «избавление»: «Сице бысть милосердие Господа нашего Исуса Христа на нас грешных, и толика победа на противных сыроядець… избави Господь род христиански от нахожениа безбожных Агаренъ… и раззидошася кииждо въ свояси, благодаряше Господа Бога, подавшего имъ победу бес крове на безбожных Агарянъ»{870}.
Чем был вызван гнев хана, заставивший его организовать столь крупный поход? В 1471 г. отряд вятчан, спустившись по Каме и Волге, разорил Сарай — главный город Орды{871}. Но был ли этот набег согласован с Москвой — неясно. Вятская земля была тогда еще относительно самостоятельным образованием; в 1469 г. вятчане, будучи связаны договором с казанским ханом, сохранили нейтралитет в московско-казанской войне, несмотря на настойчивые требования Ивана III присоединиться к его войскам
