Стрелка на спидометре перевалила за сто сорок.
– Жизель, угомонись и сядь. Я уже сказал, что не притронусь к тебе. Больше повторять не буду, – процедил Алекс сквозь зубы, но его тон, казалось, нисколько не испугал её.
– А я и не прошу меня трогать… – соблазнительно прошептала Мэл, поглаживая его стоящий колом член сквозь джинсы. – Я сама хочу трогать тебя…
Нежные пальцы расстегнули пуговицу и молнию и уже практически забрались под грубую ткань, когда Алекс схватил их одной рукой, останавливая:
– Я сказал нет.
И от стали в его голосе Мэл замерла и, отстранившись, плюхнулась обратно на своё сиденье. Губы сжались от обиды, и она отвернулась к окну, пытаясь скрыть выступившие на глазах слёзы. Вот такой его отказ, помноженный на алкоголь и эмоционально нестабильный день, очень сильно задел её, заставляя усомниться в себе. Особенно вкупе с тем, что ей в принципе было не свойственно вот так вот набрасываться на мужчин, проявляя своё желание.
Алекс мысленно взвыл, но даже остановившись перед домом через несколько минут, не смог заставить себя попросить у неё прощения, хоть и старательно пытался заткнуть внутренний голос, въедливо твердящий о том, что в какой-то степени Жизель это заслужила. Ведь в конце концов она получила то, что хотела.
– Спасибо, что забрал меня, – холодно бросила Мэл, подхватила с пола свои босоножки и, одёрнув платье, нетвёрдой походкой направилась в дом.
Наблюдая за тем, как её босые ноги на носочках ступают сначала по траве, а потом и по бетонным ступенькам, Алекс вспомнил, как нёс её в прошлый раз, когда они с Алисией вот так же точно погуляли много лет назад. Жизель хохотала, крепко держа его за шею, а потом устроила ему очень жаркую ночь. От которой сегодня он сам же и отказался.
– Чёрт! – Алекс саданул ладонями по рулю. Нет, он сожалел не об упущенном удовольствии. А о том, как сложно и запутанно у них всё было сейчас, в отличие от того времени.
Просидев в машине ещё несколько минут, чтобы успокоиться и побороть в себе дикое желание сорваться за Жизель, он всё-таки ушёл к себе, где упал на кровать и заснул, даже не раздевшись.
Глава 23
В растрёпанных чувствах Мэл скинула платье и зашла в душ. Но стоя под прохладной водой и медленно трезвея, она, кажется, всё больше понимала почему Алекс так поступил. Почему отказал ей, несмотря на то, что очень хотел. Ведь она знала, что хотел.
Он был гиперответственным собственником и стремился оберегать и защищать её – свою женщину – контролируя всё, что только может. А она слишком сильно оскорбила его своим желанием быть самостоятельной и не зависеть от него. И особенно тем, что допустила мысль, что он делает это только для того, чтобы она чувствовала себя должной ему. И если первое она всё равно собиралась отстаивать, пусть и с большими компромиссами, то за второе действительно чувствовала себя виноватой. И теперь должна была добиться его прощения и вернуть себе своего мужчину. Ведь как бы её ни пугало то, насколько быстро всё происходило, она знала, что он её. На самом деле её.
Выйдя из душа и подсушив волосы, Мэл набралась смелости и открыла ящик комода, в который до этого заглянула только один раз. Перебрав десяток комплектов белья, она нашла самый откровенный, состоящий из многочисленных ниточек, фигурно оплетающих её бёдра и грудь, и нескольких практически ничего не прикрывающих кусочков кружевной ткани. А взглянув на себя в зеркало, тут же закрыла глаза, заливаясь смущением. Но, с другой стороны, почувствовала себя гораздо увереннее и раскрепощённее.
Секунду поколебавшись, Мэл всё-таки накинула на себя рубашку Алекса – единственную, что он не забрал, ведь, судя по всему, она давно уже стала её рубашкой – и, выскользнув из комнаты, прошла по застеклённой веранде уверенным шагом, не до конца веря, что действительно собирается сделать то, что задумала. Глубоко вдохнув, чтобы унять предательскую дрожь, она осторожно повернула ручку в двери гостевого домика, в котором была одна большая комната, и заглянула внутрь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Алекс крепко спал на спине, раскинув руки и отведя одну согнутую в колене ногу в сторону. Ремень и пуговица с молнией на его джинсах так и остались расстёгнутыми, а футболка задралась практически до груди, обнажая витиеватую татуировку на животе, уходящую под широкую резинку боксеров. И Мэл сглотнула, на мгновение воскрешая в памяти то, что было под ними.
Войдя в комнату, она на носочках медленно приблизилась к нему, стараясь унять бухающее где-то в горле сердце. Помня о том, что было пару часов назад, Мэл знала, что Алекс снова попытается сопротивляться, и она не сможет с ним справиться, даже если очень захочет, поэтому, двигаясь максимально аккуратно, чтобы не разбудить его, привязала его запястья к деревянным столбикам в изголовье кровати кручёными шнурами для подхвата штор, которые взяла в их спальне, мысленно радуясь тому, что умела вязать самозатягивающиеся узлы. А потом опустилась на колени между его ног, пытаясь сосредоточиться на ощущениях своего собственного тела, которое, она надеялась, подскажет ей, как действовать.
– Алекс…
Горячие поцелуи неторопливо прошлись от резинки его боксеров вверх по животу. Алекс порывисто вздохнул, но не проснулся.
– Алекс…
Добравшись губами до его шеи, Мэл села на него верхом и, потеревшись носом о покрытую густой щетиной линию челюсти, нежно прикусила кожу под ухом.
– Жизель?.. Что ты здесь делаешь?.. – Алекс открыл сонные глаза, не понимая, что происходит, а потом резко дёрнулся, когда не смог пошевелить руками. Узлы на его запястьях затянулись сильнее. – Какого чёрта?
– Тише, тигр… – Мэл потянула вверх его футболку, оставляя её на его руках за головой. – Ты не хотел меня трогать, теперь у тебя и не получится… Впрочем, как и помешать мне трогать тебя…
– Жизель, – предупреждающе прорычал Алекс. – Развяжи меня. Сейчас же.
– Нет, – сев ровно, Мэл начала медленно, пуговица за пуговицей, расстёгивать свою рубашку, а Алекс, пойманный в плен движением её пальцев, не сводил с них взгляда, в котором читалось одновременно и бешенство, и нарастающее желание. От чего под кожей разлилось волнительное покалывание, и Мэл ощутила прилив смелости. Отступать было поздно – она уже открыла клетку со зверем и даже вошла в неё.
Когда же она, поведя плечами, сбросила с них тонкую ткань и откинула её в сторону, Алекс скрежетнул зубами и зажмурился.
– Ну уж нет, тигр. Смотри на меня, – Мэл легонько шлёпнула его ладонью по щеке, и Алекс распахнул пылающие злостью глаза, обещающие ей неминуемую и беспощадную расплату.
– Ты играешь с огнём, девочка.
– Я знаю… – соблазнительно улыбнувшись, Мэл вильнула бёдрами, чувствуя, как ей между ног упирается его возбуждение. – И судя по всему… Нам обоим это нравится…
Ей-то уж точно. Иметь власть над этим сильным и грозным мужчиной, буквально пожирающим её взглядом, который ощущался так же ярко, как прикосновения его скованных сейчас рук, было умопомрачительно. А его сопротивление только ещё больше провоцировало её, раскрепощало и распаляло.
Мэл опустилась Алексу на грудь и, ластясь, прошлась поцелуями по его щеке, томно выдыхая в самое ухо:
– Я так хочу тебя…
– А я смотрю, алкоголь заставил тебя осмелеть.
– Я давно уже протрезвела, Алекс… – её губы двинулись вниз по его груди, оставляя влажную дорожку по линиям татуировок. – Это ты делаешь меня смелее… И желание быть твоей…
Алекс задышал чаще и порывистей, внимательно наблюдая за ней, а когда Мэл провела языком по его животу над резинкой боксеров, стягивая его джинсы, снова с силой дёрнул руками, заставляя кровать жалобно скрипнуть:
– Жизель, остановись.
– И не подумаю… – подняв на него глаза, она освободила его подрагивающий от нестерпимого желания член и, облизнувшись, обхватила его губами. Алекс гневно зарычал, запрокидывая голову.
– Твою мать…
Мысленно ликуя, Мэл вобрала его так глубоко, как только могла, позволяя головке мягко коснуться горла, и снова медленно выпустила, наслаждаясь реакцией Алекса и своими собственными ощущениями. Доставлять ему удовольствие было не менее восхитительно, чем когда он ласкал её. По её спине рассыпáлись электрические искры от каждого его сдавленного вздоха. Они зарождались между крепко сжатых бёдер и разносились по всему телу, вынуждая её саму трепетать и подрагивать.
