мне на колени, чтобы слышать шевеления малыша. Хосе сидел на стуле напротив меня и лениво гладил мои вытянутые от усталости ноги, пока Нойл зачитывал нам очередной свой стих.
Коган был безнадёжным романтиком.
— Я объелась. — Тяжело вздохнув заявила Мон-Мон, на что моя дочь демонстративно толкнула меня. — Даже Фрэнси согласна!
Когда девушка произнесла имя моей матери, я мельком взглянула на друга.
Хосе поймал мой взгляд, но улыбки я не увидела.
— Как так вышло, что я моя подруга знает такого человека, как Нойл Коган?
Нойл начал опять говорить про его сына и Хосе, но я протестующе выставила ладонь и с очевидным вопросом уставилась на подругу. Девушка даже не удосужилась поднять на меня свои бесстыжие глаза.
— Про моего братца и Стивена, это правда. — Подала голос Моника. — Но я познакомилась с Нойлом, когда проходила практику в институте. Так вышло, что Нойл лечился от алкогольной зависимости и мне достался именно он. — Девушка подняла глаза на Когана. — Извини, Нойл.
— Все хорошо. — Отмахнулся мужчина. — Андреа не чужой человек.
— Так и познакомились. Со временем Нойл решил, что будет помогать отчаянно нуждающимся в помощи людям. Поэтому, когда встал вопрос о тебе, я ни на секунду не сомневалась к кому можно обратиться.
— Ты всё-таки подумай на счёт того, чтобы поехать со мной. — Снова завёл свою шарманку Хосе.
Во время нашей подготовки к празднику, мужчина ни на мгновение не замолкал о том, чтобы я поехала вместе с ним, но я же, в свою очередь, наотрез оказалась от этой затеи.
— В этом мире у меня осталось только три человека. Моника под крылом у Луи, и туда я точно не могу вернуться. Ты, Хосе, под прицелом у всей развалившейся четы Россини. Если я поеду с тобой, то, в первую очередь, поставлю под удар тебя. А здесь Нойл, которого ни один человек из этой чертовой семьи не знает. Так что, даже если меня и поймают, то это не коснётся моего старика-друга.
— Не такой уж я и старый, — Ворчливо произнёс Нойл.
— Ты видел, как на тебя смотрит Фюсун? Она уже сейчас готова провести с тобой никах.
Мы все рассмеялись. Кроха внутри меня, присоединяясь, лягнула так сильно, что ее маленькая ножка стала видна. Моника снова переключилась на самого маленького члена семьи, Нойл стал читать нам стихи, а Хосе пересел поближе к нам, приобнял меня за плечи и стал дразнить сестру. Сколько бы им не было лет, они, оказавшись вместе, всегда были детьми. Все снова встало на свои места.
Из головы не выходит образ поникшего Луиджи. Его впалые глаза, обрамлённые синяками от бессонницы. Хотелось даже признаться, что я жива, но уж лучше, он будет думать, что меня больше нет, чем поиски продолжаться.
На часах уже было далеко за полночь. Ребята разбрелись по комнатам: Моника улеглась на моей кровати, мужчины ввалились в гостевую спальню и, не удосужившись даже разуться, уснули. Пришлось снимать с них обоих обувь, чтобы эти грязнули не испачкали мне кровать. Мне же сон не шёл. Я заварила себе липовый чай, с ним вышла во двор, прячась в кустах своих распустившихся роз.
В соседнем доме горел свет. Женщина копошилась на кухне, впервые за все время, радостная. Она с кем-то разговаривала, но ее собеседника скрывала плотная занавеска. Образ женщины был мне знаком, но понять кто это я не могла. Решив, что уже пора знакомится с соседями, я запланировала испечь завтра пирог и навестить незнакомку.
Похоже, что я уснула прямо в саду, потому что, проснувшись на диване в гостиной, я никак не могла вспомнить, как тут оказалась. Рядом, положив свою ладонь мне на живот, сопел Хосе.
— Доброе утро, — приоткрываю один глаз промычал мужчина. — Ты простудишься, если будешь спать на улице.
— Не могла уснуть, решила подышать воздухом.
— Что ты решила? — Не успев даже проснутся, снова задал свой надоедливый вопрос друг.
— Хосе, — я повернулась к нему лицом. — Моника мне говорила, что у тебя появилась девушка. Что она скажет, когда ты вернёшься к ней со мной?
— Ничего. Потому что её нет. — Мужчина тихо рассмеялся. — Чего ты боишься?
— Я боюсь за твою жизнь. Вдали от меня тебе будет безопаснее. — Я почувствовала, как к горлу все выше и выше подбирался ком. Я сглотнула. Хосе улыбнулся, стряхивая большим пальцем с щеки слезу.
— Позволь взрослому дяде самому решать. И вообще, тебя совсем не заботит жизнь Фрэнси?
— О ней я тоже беспокоюсь.
— Так давай оберегать её вместе. Как друзья. Как родные люди.
— Ты все ещё любишь меня? — Зачем-то спросила я, не сводя взгляда с друга.
Парень лишь грустно улыбнулся.
— Мы не выбираем, кого нам любить. Я до сих пор влюблён в ту маленькую девочку, к которой меня приставили охранять, а она навеки отдала свою душу и своё тело Дьяволу.
Он был прав. Свою душу я продала в тот момент, когда согласилась стать оружием в руках Стефано. Он зарядил меня, как пистолет, всеми возможными знаниями. Научил жить и выживать в мире мафии, и когда все было полностью готово, оружие выстрелило.
Теперь осталось только надеяться, что мой муж не придёт за мной, потому что после вчерашнего подарка, кроме надежды, у меня не осталось никакого оружия.
К вечеру ребята разбрелись по своим делам. Хосе, всё-таки решившийся остаться со мной, поехал в магазин за одеждой и остальными нужными для дома вещами, — этот мужчина задумал сделать ремонт в нескольких комнатах. Моника вызвалась ему помочь, потому что ее брат никогда ничего не умел подбирать из одежды самостоятельно. Они звали меня с собой, но я была такой нерасторопной и так быстро утомлялась, что шоппинг уже давно перестал быть для меня отдыхом. Так что, мои друзья обеспечили мне несколько часов одиночества. Как я и хотела, испекла пирог и поспешила выйти в сторону соседского дома.
Дверь открыла мне Фюсун. Она с начала удивилась, увидев меня на пороге дома ее хозяйки, но потом радушно улыбнулась.
— Доброго дня, Фюсун. Твоя госпожа тут?
— Наконец, Энджи. Ты решилась. Проходи, я предупрежу госпожу Кору.
Это имя больно кольнуло мое сердце. Так звали мать братьев Россини. Кора Россини — прекрасная кроткая женщина, совсем не похожа на жену Капо. Фюсун проводила меня в гостиную. Там на большом угловом диване сидели за кружкой кофе мужчина и женщина. Как только домработница представила меня хозяйке, их головы повернулись в мою сторону, а из моих лёгких вышел весь воздух.
На этом чертовом диване сидела Кора Россини и
