не вечная каша из снега и реагентов под ногами, то прогулкой до кафе можно было бы насладиться сполна.
В небольшом помещении, специализировавшемся как раз на детских праздниках, было по-семейному… шумно. Дети с криками носились в отгороженной сеткой части, где располагались лабиринты, горки, качели и ещё бог его знает что, не поддающееся определению. Их родители, спокойно выдохнув, наконец-то могли расслабиться, попивая кофе.
Я передернула плечами. Не могу себе представить, как 24/7 можно воспитывать вот такой ураган из эмоций, криков и сотен вопросов, и при этом не сойти с ума. А если ещё ребёнок не один… Тут никаких успокоительных не хватит.
Хотя, спокойный и послушный Мишка выбивался из стандартных представлений о детях. Он больше походил на взрослого мужчину своими рассуждениями, чем на взбалмошного ребёнка. Наверняка, проблемы в семье и строгий отец всему виной. Становилось грустно от мыслей, что его детство пролетает и почти наверняка наложит свой отпечаток на будущее, как моё на меня.
От визга и хохота беззаботных детей хотелось зажать уши. Лишь мысль, что сейчас встречусь с Сокольскими, не дала мне повернуть обратно в мою тихую и уютную квартирку.
Для маленького именинника я в ближайшем магазине прикупила две красочные книги со сказками и альбом для рисования с карандашами. Надеюсь, ему понравится. По сути, я и не знала, что ему может понравиться. Он не обычный ребёнок.
Ну а для папочки одела красивое платье чуть ниже колен, которое уже несколько месяцев висело в шкафу с биркой. У каждой девушки есть та одежда, которую она купила в белой горячке или при помутнении рассудка. Иначе, как объяснить себе эту покупку? Платья я не носила практически никогда. Исключением мог быть Новый год. Да и работа отнимала почти всё свободное время. Где его выгуливать?
Зайдя в обеденную зону, я заметила напряженную спину Димы, облачённую в белую рубашку. Напротив него со счастливой мордашкой расположился Мишка, весело болтая ногами.
Я сжала пальцами колечко на шее, как всегда, когда мне нужно было набраться смелости или просто обрести почву под ногами. Это простое движение было скорей автоматическое. За эти 10 лет оно стало частью меня.
Картинка сидящих Сокольских вызвала трепет в душе. Как будто они стали мне самыми дорогими людьми. Как будто они моя семья, которые ждут, чтобы вместе провести выходной. Насладиться сладким мороженым и сходить в кино.
Если описать в двух словах мои чувства, то это будут «надежда» и «нежность». Надежда, что мы наконец-то сможем быть вместе. Исправим все ошибки, которые натворили, и пойдём по жизни рядом рука об руку. Нежность, с которой Дима вытирает салфеткой испачканные шоколадом губы Мишки. Надеюсь и меня они смогут принять в свою маленькую семью.
Мое оцепенение этой картиной спало, когда Мишка заметил меня, помахав рукой. Я улыбнулась, отбросив все сомнения. Беззаботный ребёнок сорвался с места, подбегая ко мне и заключая в объятия.
— Маша, ты всё-таки пришла!
Я почувствовала, как уткнувшаяся мне в живот мордашка счастливо улыбалась. Нет никого более открытого, чем ребёнок. Ребёнок не станет скрывать своей неприязни, если он не рад тебя видеть. Точно так же не будет сдерживать эмоции, если действительно счастлив.
Потом со временем, взрослея, люди теряют эту открытость. Начинают играть. Выбирать эмоции и слова, выгодные в той или иной ситуации. Беззаботного ребёнка внутри становится всё меньше. Его место занимает прагматик, выстраивающий свой идеальный мир, путём лжи и цинизма.
А иногда так хочется быть тем ребенком, который не ждёт от другого обмана. Который просто живёт, не скрывая своих чувств. Который просто любит, ничего не требуя взамен.
Когда мы за руку подошли к нашему столику, Дима оторвал свой напряженный взгляд от сцепленных длинных пальцев ладоней. От его горящих глаз, блуждающих по моему изумрудному платью, мне стало не по себе. Я поняла значение выражения «раздевать глазами». К щекам прилила кровь. А руки вцепились в сумочку, в попытке хоть чем-то их занять.
— Ну я это… Пойду. Займусь тем, чем занимаются обычные дети, — Мишка похлопал голубыми невинными глазами и ехидно улыбнувшись, скрылся где-то в лабиринте. Роза Сябитова в брючках.
— Я рад, что ты всё-таки пришла… — Дима откашлялся, видимо тоже испытывая смущение. Отодвинув мне стул, помог сесть, всё так же украдкой рассматривая меня.
— Я не хотела расстраивать Мишу.
Нервозность зашкаливала. Мы не в первый раз сидели друг напротив друга, но этот момент показался каким-то нереальным. Мы были словно на обыкновенном свидании. Как будто мужчина пригласил в кафе понравившуюся ему женщину, а женщина краснеет и смущается от внимания кавалера.
Только его тёмный взгляд и мои чуть подрагивавшие на столике руки говорили о том, что в нашей с ним истории нет ничего обыкновенного.
— Только поэтому? — он накрыл мою руку своей большой ладонью, провёл подушечкой пальца по костяшкам. Я перевела взгляд с этого интимного жеста на лицо мужчины.
Мне бы хотелось часами наблюдать за ним. Рассмотреть каждую чёрточку такого родного лица. Очертить линию брови, спуститься по чуть заметным морщинкам вокруг глаз, которые, как ни странно, говорили о том, что этот мужчина умеет улыбаться. Потереться о колючую щетину своей щекой, наслаждаясь этой грубостью. Хотелось просто смотреть в его тёмные глаза и молчать, разглядывая через них его душу и мысли. Просто молчать в его объятьях, которые скажут намного больше слов.
Возможно, я его идеализирую. Возможно, он не тот человек, которым был когда-то. Возможно, он снова разобьёт моё сердце. Но лучше снова это испытать, чем мучаться сожалениями вдали от него. Я не представляла другого рядом.
Только его. Перед собой я видела снова своего Митьку. Того долговязого подростка с озорной улыбкой, в которого влюбилась когда-то и так и не смогла разлюбить, не смотря на всю боль, что он причинил.
Каждый имеет право на прощение. А это прощение нужно для моего же счастья. Для того, чтобы наконец-то та агония в душе исчезла. Злость и ненависть иссушает душу. Делает её чёрствой, не способной любить и наслаждаться жизнью.
Глядя в его глаза, светящиеся нежностью, я понимала, что стоит попытаться. Стоит сделать этот шаг навстречу к своему счастью.
От его мальчишеской улыбки, которая всегда сводила меня с ума, и нежных прикосновений горячей ладони, все мысли отошли на второй план.
Весь стресс от предложения руки и сердца не любимого, казался дурным сном. Как я могла принять его? Я бы не смогла видеть его взъерошенные волосы на своей подушке и ладони, прижимающие меня к себе во сне. Не смогла
