ничего, что она не его собственность? Конечно, такие дерзкие мысли могли прийти мне только на пьяную голову.
И я тут же поспешила их выразить.
– А ты саму-то Шарлотту спросил? Хочет ли она бежать? Может ей здесь нравится? Здесь дети, много матерей… ей здесь весело.
– Весело, Лав, но не безопасно. Я не хочу завтра проснуться и обнаружить, что ее подстрелили. Прямо рядом со школой.
– Пфф, чушь. Такого не будет.
Роуз со мной согласилась. Мы всеми силами старались удержать Марко на втором этаже. Хотя он зашел к нам чисто попрощаться.
– Марко, не бойся за Шарлотту, – нащупала его слабое место Роуз, – я тебя прекрасно понимаю. Мы защитим ее. И тебя вместе с ней.
Сбросив рюкзак на пол, Марко понял, что этот разговор надолго. Не мог же он просто так взять и послать нас. И просто уйти, нормально не попрощавшись. Йович поспешил объясниться.
– Поймите, мне действительно страшно за нее. Особенно, когда я понимаю, что сам не могу защитить. Я всех хочу защитить. Но ее особенно. Ведь она маленькая, сами видели. Даже меньше остальных детей. Прямо как Хоуп, когда родилась. И я не хочу, чтобы она кончила также. Не хочу больше видеть смерти детей. Особенно таких малышей.
Прислушавшись, мы наконец поняли, что хочет донести до нас Марко. Хоть и рисковали забыть к утру. Каждый из нас рисковал ради другого. Но всегда был кто-то, ради кого ты готов был рискнуть чуть больше. У Роуз это была Хоуп. У меня – Джереми. Марко, до этого момента компанейский мужчина, который ни секунды слабости показать не решался, тоже приобрел себе такого человека.
Он пообещал нам, что с рассветом солнца сразу же покинет школу вместе с Шарлоттой. Дабы никого не разбудить. Не тратить время на таких же, как мы, кто попытается его разубедить.
Мы с Роуз согласилась. Наверное, остальные ребята также его поняли со временем. Или же сразу, не стали спорить. В душе я надеялась, что через пару дней Марко и Шарлотта вернется. Поймут, что за стенами школы опасно. Или у них попросту кончатся припасы. А если и не вернутся, то, по крайней мере, я надеялась, что они доберутся до нового убежища живыми и невредимыми.
Но лично мы с Роуз, пьяные и потные девушки, в полном одиночестве на втором этаже, не могли его просто так отпустить. Предложили ему принять участие в нашем алко-вечере, так сказать, на прощание.
– Ну я же сказал: в дороге надо быть трезвым.
– А ты протрезвеешь!
– Да! Обещаем!
– И как же? Консервы я уже сложил, больше еды не возьму…
– А кто сказал, что нужна еда?
– Да! Нам помогут танцы!
Мы с Роуз буквально договаривали фразочки друг за другом. Как близнецы. Она подняла с места Марко, а я тут же притащила с первого этажа радио.
– Девчонки, ну что вы… разбудим же всех!
– А на что нам наушники?
Роуз помчалась к своей кровати. Мы вместе с Марком проводили ее сметённым взглядом. И обалдели, когда она действительно притащила с собой наушники. Да и не одни, а несколько партий.
– Откуда у тебя…
– Да пару месяцев назад нашла. Думала пригодятся. Но видимо никто, кроме меня, здесь не слушает музыку. В одиночку.
Боже мой, Роза, сказала бы ты мне раньше!
В нашем волшебном радио было несколько отверстий для наушников. Прямо для троих. Производители как знали. Помню Итан говорил как-то, что это была новая модель – как раз для многочисленного слушания. Не зная я, что у Роуз был запас, даже и не подумала, что могла слушать музыку в одиночку. Ведь мой телефон давно сдох.
– Ну, надевай!
Марко понял, что на трезвую голову такое сотворить не сможет и тут же принялся лакать наш спирт. Мы же с Роуз начали искать что-то веселое на волне. То, что не убьет нашу атмосферу, а лишь сделает ее еще ярче.
И вот оно – «Girl Gone Wild»19! Или как ее все знают – «Material girl». Не то, чтобы она прям подходила под наше настроение. Но как только мы подали наушники с настроенной волной Марко, то поняли, что не прогадали.
Как какие-то сумасшедшие, мы втроем, стоя на втором этаже, зажигали по Мадонну. Старались особо не шуметь: танцевали с закрытыми глазами, не топали.
Но внутри нас все бурлило. У меня так точно.
Обычная попса взяла и унесла нас троих в какое-то выдуманное место, где правила лишь музыка, алкоголь и танцы. Никогда в жизни я туда не переносилась. Даже когда танцевала в своей комнате под что-то похожее.
Это было, своего рода, медитацией. Когда пол под ногами не чувствуешь, а голова даже и не решает кружиться. Чтобы не мешать. Не мешать ощутить момент, который, в любой момент, может прерваться и вернуть тебя в суровую реальность.
Наверное именно так музыка и спасает. В нее вливают все свои чувства, когда влюбляются и расстаются. Когда кого-то теряют.
У меня нет музыкальных способностей. Даже голоса. На мое горло при рождении наступил не один медведь, а целая стая. А на них еще и присел слон. Такой он у меня хриплый с рождения. Хоть и совсем не соответствует моему виду.
Со стороны могло показаться, что алкоголь убил в нас рассудок. На то мгновенье да. А длилось оно вечно. До той поры, как мои наушники не выдернула какая-то мамаша, которую нам, все-таки, удалось разбудить.
– Вы что тут устроили? Видели сколько время?
Не знаю, что ее точно тогда разбудило. Может кто-то из нас троих тогда не выдержал и запел. Но ее, не менее громкий, и даже злобный гнев, был направлен только на меня, остальных она как будто не замечала. О чем должна была пожалеть, подумала тогда я.
Видимо эта мысль, не самая здравая разумеется, но самая здравая из всех, что мелькали у меня в голове в тот момент, быстрее всех проникла до моего мозга и дала команду «Выполнять». Не в силах больше сдерживаться, я рассмеялась ей прямо в лицо. Прямо-таки залилась смехом. Аж слюни попали на ее искривленную мордашку. Я даже не прекратила, когда она, в очередной раз, ошалела с моих действий. И нам пришлось ретироваться.
Роуз, взяв меня за руку, тут же потащила вниз. За нами бежал Марко. На первом этаже уже было темно, бежать было некуда. Но Роуз нашла куда. Все втроем мы выбежали на улицу. Пробежали пару метров, как раз до спортивного зала. Как я уже говорила,
