то готова потерпеть.
Поднявшись на этаж, я застала всеобщую панику. Все медсестры, которые не успели уйти с ночного дежурства, бегали около палаты, которая находилась рядом с Лав. Сама девочка стояла в сторонке, так, чтобы ее никто не заметил и она могла продолжить смотреть на произошедшее.
Не раздеваясь, я решила посмотреть что происходит. И не была готова к увиденному.
Мальчик, лежащий в палате, бился в конвульсиях, изрыгая из себя что-то, напоминающее желчь. Одна из медсестер держала около него утку, но это было бесполезно: все содержимое давно капало ей на рукава. Врачи же пытались остановить это безумие, вкалывая ему разные препараты.
Это не было похоже на обычное отравление. Даже если бы ему что-то подмешали, эффект был бы другой. У него был жар, а кожа вся покрылась какими-то язвами. Это было похоже на заражение. Почему тогда никто не объявляет карантин?
Я пошла с этим к Нэнси. Та вовсю уже рылась в его документах, пытаясь найти хоть какую-то информацию.
– Это не инфекция, Дора, – сказала она мне, – эти язвочки у него давно. Еще до поступления появились. И врач сказал, что это обычное воспаление. У них у всех такие. Но блюет так только он.
– Пока только он, – поправила ее я.
Все это было странно. Особенно Лав, которая стояла в сторонке, но все равно наблюдала. Завидев меня, она поспешила вернуться обратно в палату. И я пошла за ней.
– Ты что-то видела? – спросила я ее с порога, – знаешь что с ними?
– Откуда? – невинно ответила она, – я их впервые вижу.
– Не ври. Они из «Саузен Пауэр». И ты об этом в курсе. Скажи, ты им что-то подсыпала?
У нее отвисла челюсть. Такую наглость она от меня явно не ожидала. И это я еще ей не рассказала о том, что подслушивала разговор с каким-то парнем. В котором она явно не добрым словом обо мне отзывалась.
– Ты полагаешь что я как они? Такая же жестокая и мстительная? За то, что они угробили все, что мне было дорого? Ха-ха-ха, Пандора. Плохо ты меня слушаешь! Хотя, мы даже и не дошли еще до той части, где я снова с ними встретилась!
Меня ее ответ поставил в ступор. Я быстро начала подбирать слова, чтобы не пустить этот разговор на самотек.
– Они – пациенты. Такие же как и ты. Пострадавшие от этой бойни. Кто-то из них, возможно, не был добровольцем. А даже если и так, это жестоко! Лав! Ты не могла поступить с ними так, как они с тобой!
– Да? Тогда почему же ты спрашиваешь? Сама же ответила на свой вопрос!
– Я хочу, чтобы ты подтвердила мои слова. Что я сказала правду. Потому что если это не так, то я действительно плохо тебя слушала.
Меня переполнял гнев. От возможности того, что она решила сотворить свою вендетту здесь, в больнице, на невинных людях, которые даже и не сделали ей ничего. Лично ей ничего.
Это были мальчишки. Которые могли только-только вступить в эту проклятую армию. Которые еще ничего не соображали. Они могли вообще с ней ни разу не видеться. А она пустила всех под одну косу.
Но как? Неужели она ночью не только шептаться в соседние палаты ходит? Но и крадет лекарства, чтобы потом солдат травить?
Надо бы сходить проверить склад. Возможно, что-то оттуда пропало и, тем самым, я успею остановить их мучения.
Я выбежала из ее палаты так же быстро, как и вбежала в нее. И громко хлопнула дверью. Лав не побежала за мной. И это было мне на руку.
При входе в сестринскую, меня встретил Доктор Майерс. Он был весь потный и грязный. Половина его футболки была в той же блевотине.
– Сестра Хатти, принесите тем несчастным ребятам воды. И побольше, пожалуйста.
– Доктор Майерс, – остановила его я, когда он уже развернулся бежать обратно к себе, – вы уже знаете что это? Нам ждать эпидемию?
– Тсс! – остановил он меня, – никакой эпидемии. Слышите? Это обычная реакция. Аллергия какая-то. Никаких признаков заражения или инфекции в крови. Просто съел на завтрак апельсин и тут же выблевал его. Вместе со вчерашним ужином, на котором были мюсли с орехами. Из него это все просто вышло. Надо установить источник аллергии
и больше не давать ему этот продукт. Вам ясно?
Он будто был в панике. Так боялся слова “Эпидемия”. На минутку я подумала, что это могло быть правдой. Но если и так, то мы все уже давно заразились. Я посмотрела на свои руки – признаков язв не было. Да и не тошнило меня с утра. Правда я и не ела ничего.
Захватив с собой пару коллег, я пошла на склад за водой. Мы вытащили оттуда несколько баклажек. Даже минеральную и родниковую воду. Так, на всякий случай. При виде ее пациенты обрадовались так, как будто мы принесли им пиццу. И начали во всю поглощать запасы, которых и так у нас было немного.
Нужно еще заказать. Непонятно теперь насколько они здесь задержаться. Лишь бы вышли отсюда живыми.
Я не знала что делать оставшийся день. Лав вряд ли хотела меня видеть. Но проходя мимо ее палаты, я решила заглянуть внутрь.
На пороге я услышала, как она с кем-то разговаривает. Тихонько зайдя внутрь, я увидела, как она что-то рассказывает, смотря при этом в стену. Будто молиться.
Я медленно подошла к знакомому креслу и присела, прямо за ее спиной. Не забыв при этом закрыть дверь. От чужих глаз.
…
Была уже середина лета. Нога начала потихоньку проходить, в некоторые дни даже не ныла. В отличии от чего-то внутри.
Там все заживало намного медленнее. Если вообще заживало.
И я каждое утро, перед тем, как все остальные проснутся, посещала две могилы: Мелоди и Хоуп. Их посещали и другие люди. Но лишь мне было дозволено убирать за ними, как-то облагораживать, приносить свежие цветы. Их я нарывала недалеко от леса. В который я больше заходить не решалась.
Это стало чем-то наподобие ритуала, как свежий кофе на завтрак. Без этих посещений день не был цельным. И каждый раз, когда я покидала их и отправлялась в новый день, мне становилось чуточку легче.
Роуз также старалась приходить в себя. Мы обе. Хотя измерить кого покалечило в тот день больше было бы отвратительным. Глупым. Мы просто, по-прежнему, держались вместе и старались поддерживать друг друга. Иногда просто засыпали в обнимку, без лишних мыслей. Остальные как-то пытались нам помочь.
