Ишута стремительно вскочил на ноги и сдернул через голову рубаху. Все проделал так быстро, что Чаяна от неожиданности отпрянула назад и удивленно вскинула изогнутую бровь.
Да, конечно, он выглядел совсем маленьким, когда на нем раздувалась и висела складками одежда не по росту, но с обнаженным торсом – совсем другое дело. Того ощущения не было и в помине. Каждая жила, каждый мускул источали красоту и силу. Словно искусный ваятель хорошо потрудился над его телом, вылепив мощные полудиски груди, поработав над каждым кирпичиком брюшного пресса и такими же впечатляющими буграми рук.
Ишута подхватил с земли посох. Грозное оружие рассекло воздух сверху вниз, а затем началось вращение. Древко двигалось с такой скоростью, что его невозможно было разглядеть, – над головой, слева, справа выпады и защита, дуги и кольца…
Чаяна завороженно смотрела на это магическое действо и видела, как вокруг ее молодого человека появляются разноцветные полосы.
Потом поднялась высоко в небо радуга и образовалась арка, сквозь которую можно было видеть на много-много верст вперед. А если не просто напряженно смотреть, а погрузить туда зрение самой души, то вырастали очертания какого-то другого пространства. В нем двигались странно одетые люди и перемещались великаны, летали неведомые птицы и бегали удивительные звери. Еще этот открывшийся мир был наполнен не менее загадочными звуками, запахами и тенями. Вдруг откуда-то из глубины Чаяну буквально пронзили два ярко-красных глаза, словно два раскаленных угля. Нестерпимо горячий взгляд проник под самое сердце и, точно иглой, стал прощупывать каждую клеточку, каждый запретный уголок. Девушка, собравшись с силами, попыталась не отвести своих глаз. И увидела! Перед ней, покачиваясь и стреляя раздвоенным языком, стояла самая настоящая змея. С той лишь разницей от обычной, что змея, возникшая глубоко в арке, была огромной. В десять, в двадцать раз больше любого человека. Змея издавала невыносимое по своей жути шипение, силясь что-то сказать.
Наконец, девушка не выдержала и, закрыв руками лицо, закричала:
– Ишута, хватит! Прошу тебя!
* * *
– Ну и что, если мал? – Жак Жанэ пожал плечами. – Мне пришел на ум один очень своеобычный миф. Однажды дочь одной великанши, что жила высоко в горах, увидела в поле работающих пахарей. Ей так понравились эти маленькие человечки, что она взяла их, бережно положила в передник и отнесла своей матери: «Мать, посмотри какие смешные существа!» Великанша в ответ закричала на свою дочь: «Немедленно отнеси их туда, где взяла. Когда-нибудь эти маленькие существа истребят нас!».
Так вот что я хочу сказать, – продолжал ученый-бургундец, глядя вдаль, – Александр Македонский тоже ведь был малого роста. Что же ему так мешало спокойно жить? Казалось бы, есть царь Александр, есть у него верные друзья, есть два верных пса, а главное – под ним самый лучший конь всех времен и народов Буцефал. Отец Филипп расширил свои владения, заставил греков капитулировать. Хотя, конечно, жаль великого Демосфена – он погиб, защищая демократию. Но издержки есть в любой войне. Живи себе, царевич, и радуйся. Так нет же, наш Александр решил, что нужно непременно отмстить персам за разрушение Афин, хотя сами эллины его об этом совершенно не просили, а даже, напротив, – не хотели давать денег. Но Александр своего добился. И вот уже он громит врага сначала на Гранике, потом при Иссе и Гавгамелах. Между делом он зачем-то осадил неприступный Тир. Потерял много людей, но всем доказал, что он сын Зевса, поскольку скептиков на сей счет было хоть отбавляй. Ну, ладно, цель достигнута, держава персов пала. И что дальше?.. А дальше Александр сказал: «Идем на Индию!» Его спрашивают, дескать, царь, что индусы сделали нам плохого? Но упрямый «сын Зевса» вновь увлекает своих соратников в поход и даже одерживает очередные победы, пользуясь тем, что индийские правители находились в жесточайшей распре. Затем он подхватывает лихорадку (а по другим сведениям его погубило вино) и вскорости умирает. А его огромная держава распадается на несколько частей. Бывшие соратники беспощадно воюют друг с другом, одна за другой отпадают целые области. Наконец все возвращается на круги своя, с той лишь разницей, что некогда покоренные народы меняют бывшие места обитания. Зачем, спрашивается, все это было ему нужно? Если бы только он мог ответить! История непредсказуема потому лишь, что человек не управляет ею. Нами движут силы, нам неведомые.
Или, пожалуйста, другой пример. Один независимый генерал по имени Ганнибал начинает войну с римлянами из-за оскорбления Карфагена. Сам, надо сказать, генерал родом был из Испании. Но он воюет с одной из лучших армий мира. Держит в трепете всю Италию. И воюет-то очень хорошо. Целых семнадцать лет на чужой территории. Карфагеняне ему не помогают, поскольку они торговцы и все время боятся за свою выгоду. А ведь если бы помогли, то… Но история не терпит, милый друг, сослагательных наклонений. Ганнибал всю свою жизнь без остатка посвятил войне с Римом и кончил очень плохо.
Таких примеров история знает немало, когда лидеры поднимают на борьбу целые народы. За что, собственно? За иллюзии, за некую утопическую идею? Нет, Ишута. Ими движет другая, совершенно неведомая им воля. Много крови и горя, много обездоленных и сирот, но человечество преобразуется. Не знаю уж: в лучшую или худшую сторону. Но меняются силовые линии жизни. Чтобы отбиться от сильного врага, нужно придумать, как построить и укрепить свою крепость. И, напротив, чтобы взять неприступную цитадель, нужно изобрести такую осадную технику, перед которой не устоит ни одна стена.
Мужчины продолжают быть мужчинами, а женщины рожают воинов, зодчих и мастеров по ковке оружия. А коли так, то человечество имеет шанс выжить и двигаться дальше, совершенствуясь на своем пути.
Почему мы так боимся смерти? Ведь нам ничего о ней неизвестно. Умирающему она открывается, а выживший продолжает ее бояться. Эту великую загадку каждый из нас разгадает, стоя на пороге жизненного пути, не раньше. Не стремись быть справедливым – всем не угодишь. Постарайся смотреть в суть. Иногда стоит помочь преступнику избежать наказания, а иной раз ударить бесхребетного праведника. Самое главное, чтобы за твоими действиями вырастала новая жизнь, где побеждает благодать традиций и коренных основ. Не пытайся быть добрым – это все равно никто не оценит, поскольку человеку доброты всегда мало, будь твердым, при этом не боясь выглядеть жестким и даже жестоким. Что толку подавать нищим? Они будут хватать твою милостыню жадными руками, но при этом еще больше уродовать свои тела и выставлять напоказ зловонные язвы. Ты привезешь им из-за моря дорогие, целебные бальзамы, а они выбросят их и посмеются над тобой. Даже к врачу эти люди ходят из тщеславия, чтобы лечащий их ахнул и растерялся от одного только вида гниющих ран.
