– Поэтому ты решил предложить свой меч чужим богам?
– Кто знает, может, это и мои боги? У нас много общего. Но мои дети уже не принесут кровавых жертв Одину. И что-то подсказывает мне, что лучшие из норманнов последуют моему примеру. Невозможно жить только грабежами, прикрываясь благовидными стараниями услужить асам.
– Мне кажется, ты сейчас оправдываешь свое предательство. И не знаешь, как найти слова. – Ульрик, широко распахнув глаза, уставился на пламя.
– Может, и так. – Эгиль тоже посмотрел на огонь. – Но почему тогда мне не тяжело сердцем. Почему я испытываю легкость в каждом слове и в каждом движении?
– Это всегда так бывает вначале, но потом ты все почувствуешь. Сейчас еще пока в тебе говорит обида на соплеменников. Ты хочешь отомстить, а заодно указать на то, как все мы горько заблуждались.
– В сознании такие мысли присутствовали, а в сердце бродили подобные чувства. Но лишь там, пока я находился рядом с вами. Я пытаюсь понять: в какой момент все изменилось? Постой-постой!..
– Хочешь, подскажу, – Ульрик усмехнулся и посмотрел на Эгиля. – Это произошло тогда, когда ты увидел никсу.
– Ульрик! – Эгиль громко сглотнул. – Почему мы не были друзьями?!
– Я прав?..
– Да, – Эгиль поднялся. – Но меня поразило другое. А именно – как она любит своего жениха. Я ведь сразу понял, что у меня нет шансов, но во мне еще жил викинг. Обиженный, неуверенный в себе, но викинг. Поэтому я одной частью разума хотел убить этого Почая, а другой понимал его и ее и уже любил обоих. Да, так странно. Ревновал и любил одновременно. Его – за мужество, ее – за преданность. Когда я оказываюсь рядом с ними, душа моя поет и слагает такие ниды, о которых мечтали и будут мечтать все скальды мира! Я не встречал подобного в наших землях. Я бы хотел видеть своих детей похожими на них… Поэтому, Ульрик, я остаюсь здесь. И нет в моем сердце тягости. Прости, если можешь!.. – Рыжая Шкура встал и посмотрел на мигающую в небе звездочку.
– Да простят тебя асы! – Ульрик отвернулся от Эгиля и стал смотреть на выходящих на берег викингов.
Не прошло и часа, как все покинувшие «Хрофтотюр» сидели на земле, крепко связанные по рукам и между собой веревками. Кривичи же спешно примеряли на себя чужие доспехи и опоясывались новым оружием.
Ишута, стоя в центре поляны, руководил действиями своих людей. Ульрик удивленно смотрел на маленького человека с длинной седой прядью волос, закрывающей все лицо до самых губ, и молодому норманну казалось, что он находится в одном из запредельных миров.
Все происходило быстро, четко и слаженно. Двое прыгнули в воду и зацепили веревками ствол перегораживающей старицу сосны. Потага потянул, и бревно легко выскочило на берег. Путь был открыт. Эгиль встал за руль «Хрофтотюра». Еще двадцать человек сели за весла драккара, остальные, переодетые в викингов, поднялись на борт «Фенрира».
Суда двинулись по старице в сторону Днепра, а пленные норманны под основательным конвоем из кривичей пошли берегом к Ремезе.
* * *
– Грязные пьяные собаки! Отродье тупых и жадных карлов! – Хроальд нещадно бранил своих сородичей, то и дело пиная ногами спящих.
Он и еще шесть человек не притронулись к меду. А если бы перепились и эти, то охранять траллов было бы уже некому. Невольники – единственная разменная монета. И единственная причина, не позволяющая кривичам перейти к решительным действиям. Хроальд, как никто, понимал это и сумел заставить шестерых молодых норманнов не прикасаться к подаренному напитку. Это-то и спасло от полного краха.
Как только стало светать, херсир поднялся на наблюдательную башню. И тут же выдохнул с облегчением! Оба драккара стояли на якоре неподалеку от берега.
Видно было, как по палубе судов перемещаются закованные в броню воины.
«Ульрик справился! Слава богам! Ну, теперь пусть глупые русы дрожат от страха и ужаса! Только зачем им был нужен весь этот маскарад с медом, не пойму?..» – Хроальд сбежал вниз.
– Всем приготовиться! – отдал команду конунг. – Когда Ульрик начнет высадку, пойдем навстречу под прикрытием траллов. Русы не станут нас атаковать. Побоятся за жизни своих! Ну ничего. Мы их проучим как следует! Нужно только перегнать этот скот на драккары! – херсир кивнул на сбившихся в кучу невольников.
Он ждал начала высадки. Но время шло, а драккары никто не торопился покидать.
– Чего они там телятся?!
– Херсир, смотри! – Один из викингов показал рукой в сторону леса, из которого вышла большая группа людей.
Впереди шли связанные норманны. Вид их был жалким. Подталкиваемые копьями кривичей, они мелко перебирали ногами, низко опустив головы. Без доспехов и вооружения, в одном лишь изношенном тряпье; некогда грозные, сейчас они больше походили на толпу оборванцев.
У Хроальда екнуло сердце и полетело куда-то вниз и вон. Он увидел впередиидущего Ульрика, и смысл происходящего стал неумолимо доходить до него. Вот зачем нужен был кривичам весь этот розыгрыш с бочонком меда! Противник снял лучшие силы из-под крепости и перебросил для организации засады. А чтобы викинги не решились в это время на вылазку, им подкинули бочонок хмеля, тем самым усыпив не только бдительность, но и измученные тела. А ведь у старика Хроальда был очень хороший шанс вырваться из кольца!
– Хнитбьерг! – обратился он к одному из соплеменников.
– Да, херсир!
– Похоже, они нас обвели вокруг пальца. Сейчас нам будет предложен обмен пленными. В лучшем случае мы потеряем лишь те доспехи, которые были сняты с наших воинов.
– Я не верю собственным глазам! Как им это удалось?
– Они изначально спланировали заманить нас в крепость. И хорошо понимали, что кто-то из нас пойдет на поиски «Фенрира».
– Но ведь для этого нужны недюжинные способности! – Хнитбьерг отер выступивший на лбу пот.
– В том-то все и дело! Раньше мы ходили по их землям, как у себя дома, зная, что мы сильнее, быстрее и лучше. Но на этот раз нам не повезло: среди них появился настоящий, хорошо знающий свое дело конунг.
– Разрази меня Один, Хроальд! Я никого не могу выделить в этой толпе деревенщины.
– Ты плохо смотрел, Хнитбьерг! Там, – Хроальд махнул рукой в сторону лагеря кривичей, – есть один очень странный человек. Он маленького роста и с прядью волос, закрывающей лицо. Где-то, от кого-то я уже слышал про эту прядь… Но не могу, размозжи меня молот Тора, не могу вспомнить!
– Херсир, ты позвал меня, чтобы посоветоваться? – Хнитбьерг заглянул ему в глаза.
